И…

— Работаем! — Девятка вернула маску на место и одним движением врубила пулемёт в авто режим. Здешние технологии позволяют многое из моего детства и кинофантастики, включая такую вот приблуду. Мы прям спейсмарины против Чужих, разве что к лешему такие отсылки в реале. Но деваться некуда.

«Удачи!», «успеха!», «убейтеихвсех!!!», динь-динь-динь, стоит отключить.

— А-режим!

Механика шлема чуть сжимает прокладки с капюшоном, пригибает композит и немного металла, закрывает щели против газа с кислотами, мигом переливается включёнными режимами визора — тепло, движение, звук, прочая хрень. Четыре светящихся полоски строятся ромбом прицела, нейроны перчаток и контактов винтовки чуть шевелят оружие, подгоняя наведение.

Цифры БК перед глазами, всё в порядке. Простота всегда лучше наворотов, у меня стандартный винт с тремя видами БП: картечь, крупный с тройкой начинок и стандартный основной калибр с обязательными усиленными сердечниками и дополнительными зажигательными. Все три ствола винта сделаны удобно, а композит позволяет свободно носить-стрелять без экзы. Подвижность с ловкостью порой важнее защиты, толщины бронепластин и даже всяко-носимого.

Станкач взревел очередями, сбил первую партию тёмно-коричневых жучар, сплошь в хитине, шестилапых и ринувшихся сверху. Снаряды перемалывали сволоту в натуральную кашу, жирно брызгавшую клейкой дрянью и разлетавшуюся крошкой панцирей. Жуки не вопят, не кричат, погибая — скрипят жвалами, ровно сталью о сталь. Станкач бил здорово, хотя толка вышло совсем мало. Немудрено, ульекрепость их дом, а дома стены помогают, все знают. Здесь и сейчас они помогли жукам даже не на сто, на все двести процентом.

Тягучие тяжёлые лианы, оплетающие перекрёсток, лопнули, выпуская рыгалу. Шестой, отбиваясь от налетевших шестилапых шавок-мурашей, палил со всех стволов своего понтового «универса» и ничего не замечал. Может, ему даже повезло, помер героем, не обгадив комбез от испуга, обычного от встречи с рыгалой лицом к лицу.

Хайло паскуды, вылитая пасть венериной мухоловки, текущее ровно монашка на солдатской пьянке, раскрылось двумя сизо-красными лепестками. Сержантик, заорав, больше ничего не успел, влажно шихнуло, Шестой, покрытый галлонами токсичной слюны, рухнул. Задёргался, зашипел, поплыл растворяющимися пластиками, плотью, тканью, синтетикой. Зашипел всем этим растворяемым, сам-то Шестой, просто и незамысловато, орал долго, перекрыв наш крохотный канал намертво.

— Сука! — Девятка, почему-то злясь, развернула станкач на рыгалу и влупила, не отпуская гашетку. — На, сука!