Единственный имевшийся сюрприз — мину-четверку, скинул после двух поворотов в сторону входа. Туда мы не повернули, там кипела самая жара, пёрли богомолы, бомбардиры и прочий зоопарк, грохотали носимые крупного калибра, грохали барабанные гранатомёты, свистели фальки-убийцы. Мина раскинулась на пути к пролому, замеченному нами на подлёте.

Четвёрка, неуловимо загудев включившимися электромагнитными паутинками, прилепилась к четырём углам прохода, а капля-детонатор, совершенно невидимая, повисла в центре. Оса висела на хвосте, чуть отставая, но двигалась неумолимо, настигая и настигая. Мина для неё, для нашей неподражаемой подружки.

— Лучше бы сдох Семь

Я тебя тоже люблю, говна кусок.

— Жаль Девятку, я хотел её выкупить…

— И я…

— И я тоже…

О-о-о, мои милые дрочеры, наверняка подписанные на её хХх-вертеп, мне вас не жаль. Мне её-то жаль лишь как профи и отличную напарницу, хотя и жуткую стерву.

Когда мимо мелькнуло и чуть позже чавкнуло, почти одновременно с «тыдыщ» за спиной, даже не поверил что удаче, что так себе ситуации. Но, чего уж, вышло, как вышло.

Осу порвало в несколько склизких кусков. Её плевок напоследок попал моему мальчишу точно в локоток и сержантик-курсантик, ожидаемо, орал, катался и готовился умирать. Что оставалось мне, проклятому бесу, Семёрке, уроду без настоящего лица, урке и космогладиатору?

Впечатал пацана в стену, хорошенько приложив в пузо. Пока тот пытался вздохнуть и ловил звёздочки перед глазами — сорвал маску, вставил ингалятор из его аптечки, выбрал почти максимум анестетика и отправил его в цветные сны. Сорвал щиток предплечья, следующий и, пожертвовав своей заморозкой, средством, запрещённым в армейке, обдал аэрозолем руку, сжираемую некрозом заживо. Дождался, пока она не станет мраморно-бледной и, достав кенжик, ударил ровно один раз, отколов руку и расколов его жизнь на до и после. В смысле — до и после чуда спасения, явленного мной.

А как ещё, если камеры работают, и куча недоумков обитаемого сектора сейчас наблюдает за моими действиями? Брось я его и всё, сдохну сто процентов. А так…

Он начал приходить в себя, когда стена взорвалась, пропустив внутрь крайне паскудную тварь — ракоскорпиона. Само собой, эту бестию научники называют иначе, но мне от того не легче.

— А-а-а!

Это заорал сержант, выкинутый мною в окно вслед выпущенному зелёному свистку. Под проломом куча лиан, выживет, тем более — вдалеке видны коптеры подмоги с медиками.

— О-о-о!

А это уже восторг зрителей, выраженный буквами, а озвучил мой голос.

— Эге-гей, бля!

Ну, это я сам, начавший танцевать последний танец в компании скорпа. А как ещё, иначе тут не выйдет, мой винтарь, срезанный ударом клешни, улетел вслед юноше из хорошей семьи и военного ПТУ. Остался кенжик и пистоль, а тут нужно что-то вроде очередей моими двенашками, канувшими в Лету.