— Обожаю плети, — влажно хрипнула Девятка, — и заводит и доказывает — я жива. А вот сейчас немного сомневаюсь в этом. Семь, Шестой, мальчики, мы в сраке.

И не поспоришь. Сержант ещё ничего не уяснил, Шестой тоже смотрел не в нужную сторону, а вот мои уши уловили мерзко-влажный хруст сразу с трёх сторон. Жуки пёрли к нам и явно для лобовой атаки. А раз так, то сейчас нас ждёт вал пехоты, спокойно умирающей под огнём и дающей шанс настоящим бойцам.

«Фальк» Девятки, дрон-наблюдатель, сейчас передавал нашей красотке кучу всего нужного, заставляя ту прямо-таки кусать свою милую губку. Ну, а как ещё реагировать на смерть, прущую по твою душу.

Ульекрепости все разные, хотя жуки и лепят их по какому-то общему принципу. АР-150, огромный планетоид, крутящийся на одном из дальних радиусов, перевалочная точка. Планетоид терраформировали, поставив стандартный порт, жилую станцию и транспортные ангары. Потом случилось три вещи — геологи открыли залежи всякого нужного, планетоид взяли в аренду Тех-Номад, а вместе с их гениальным безумием припожаловали жуки. И понеслось…

Жуки строят ульекрепости сразу в нескольких точках и потом соединяют, превращая в настоящие цитадели. Наши головастые умники с умницами ломают мозг в попытках понять жучиную логику, но выходит не особо. А нам, оказывающимся прямо здесь и сейчас, приходится разбираться с этим дерьмом на полном серьёзе.

Ульекрепость, участок нашей ответственности, место, куда в случае бойни соберутся остатки бойцов для перегруппировки или драпа, прикрываемого словоблудной красотой «тактического отступления», неподалёку от пролома в стене. Жуки ровно обычные муравьи — тянут всё подряд, превращая хлам с мусором в стены. Где-то они неприступны, где-то наоборот, а внутри форменный винегрет — фрагменты быстровозводимых зданий, куски транспортной обшивки, деревья, камни, кое-где попадаются тела. Да-да, если среди жуков есть растворщики, то их слюну-смолу используют именно так — заливают ею каркас из трупаков, ровно бетоном.

Прямо тут, где наш сержант-курсант корчил командира, жуки-строители в основном пользовали каменюги с отвалов. Что-то лёгкое и пористое, удобное и потому, зуб даю, ещё и изрезанное ходами-тоннелями. Почему-то наши датчики, даже специально «фалька», не пробивали камень, и оставалось полагаться на визуальный контроль со слухом. И, немножко, обонянием.

Почему «немножко»? Ульекрепость рай для роста растений, тут влажно, тепло, расти — не хочу, и помирай, превращаясь в питательный гумус. Камень покрыт шевелящимся зелёным ковром вырвиглазных расцветок, под ногами хлюпает гниющей жижей, звенят, скрипят и трещат всякие там представители насекомьей мелкоты. Сложно не пропустить вражин, если те соберутся заняться нами всерьёз.