— Ты и сама себя слабой женщиной постоянно называешь.

— Когда называю, тогда и слабая. Сейчас сильная и независимая. Пошли уже, Придира.

Так и разошлись в разные стороны. Меня провожатая отвела на заднюю часть участка, в мастерскую. Большое одноэтажное помещение, такое же старое, как и сам дом. Соединено с домом длинной крытой галереей. Но мы зашли не через дом, а со двора. Бесцеремонно и без стука, что вполне свойственно Алой.

Большое помещение с огромным окном, света через которое проникало недостаточно, поэтому тут я впервые увидел доказательства существования электричества — несколько мощных ламп дневного света, которых хватало, чтобы осветить каждый уголок. Повсюду стеллажи с инструментами, причем сплошь старыми, традиционными. Никаких современных электрических дрелей или шлифовальных машин. Деревянные стойки-манекены с доспехами, частично разобранными. Наверное, мы ошиблись адресом. Тут уместно было бы заказать исторически достоверную работу для того, чтобы поставить в музее, посвященном самураям, а не наряжать толстяка, которому всего-то один раз с парадом пройтись. То, что я видел сейчас воочию, очень близко соответствовало образам из снов.

В дальнем от входа углу небольшой алтарь с дымящимися на нем палочками благовоний. Я, как человек современный, не очень разбирался в данной теме, но виденного во снах хватило, чтобы с уверенностью опознать святилище Канаяма Хико-но-ками, бога кузнецов и металлургии.

Мастер Нагасава. Высокий, худой и жилистый — если бы не сильная сутулость, назвал бы его очень похожим фигурой на моего отца — работал, склонившись над верстаком. Делал гравировку по металлу при помощи зубила, если я использовал верный термин, и маленького молоточка.

— Привет, Черепаха, — расцвела в улыбке моя прекрасная спутница, окликнув мастера. — Гляди, кого я тебе привела. Спорим, на таких толстяков ты пока броню не делал?

— На разных делал, — проворчал Нагасава-сан. — Раздевайтесь, я сниму мерки.

— Перед вами Ниида Макото… — начал я представляться, но был оборван коротким жестом кузнеца. Он рубанул ребром ладони по своему горлу, как мечом ударил. Жест, означающий «замолчи, я обрубаю эти слова». До встречи с Хидео-саном он был мне незнаком.

— Знаю тебя, — пояснил мастер.

— Нагасава-сан, я не хочу, чтобы мои слова прозвучали оскорблением, но ваши работы, — показал в сторону незаконченных доспехов, — выглядят слишком хорошо и слишком дорого для меня.

— Ты не платишь, — последовал короткий ответ. — Раздевайся до белья.

— О нет, опять! — воскликнула не признающая имен.