— Я дома! — прокричала от двери вошедшая Тика, начав переобуваться. — Син сразу к себе в общагу поехал, но завтра опять у нас. Поможет с подготовкой к культурному фестивалю. Мы там прямо ржаку придумали. Жду вас всех в школе, кстати. Замётано? И это, братик, научи меня печь печеньки! Нужны не обычные, а храмовые крекеры!

Над академией Сэйран нависла угроза массовых отравлений. Но это я сугубо мысленно. Не так стряпня сестренки и плоха. Я, Мияби и Фуми ей поможем, для каких бы то ни было коварных целей

На молодежный форум, посвященный культуре законности, я отправился один. Мои девушки слишком яркие и заметные и вообще, я лучше сам единолично свергну всё правительство, а не одного единственного коррумпированного замминистра, чем подвергну их хоть крохе опасности, а потому сам, всё сам.

— Милая, у меня нет планов что-либо делать, только посмотреть еще раз на Мацумото-сана, — сказал я жене.

Без обмана. Планов на самом деле нет — весь расчет на импровизацию. И немного на маскировку.

Толстяк в оранжевом галстуке мог уже примелькаться взгляду опытного полицейского. А потому я радикально сменил имидж. Очки — долой, без них я превращаюсь в совершенно иного человека. Волосы покрасить быстро смываемой косплейной краской в хулиганистого блондина в стиле босодзоку. Обязательный завитой чуб ридзэнто. Заранее купленная в торговом центре мешковатая ветровка в полосочку, с красными рукавами. Она меня стройнит. Спортивные штаны с лампасами и яркие кеды. Ну а лицо и так молодое. В мои тридцать два старше, чем на двадцать пять, я не выгляжу. Получился этакий студент-раздолбай, бунтарь против общественных норм, как раз такой, какого и надо просвещать на форуме.

— Макото, мы теперь прямо ровесники, — оценила Мияби, взглянув на мой новый образ.

— Не думаю. Мне тут около двадцати, а тебе сколько, восемнадцать?

Даже молодые и невероятно красивые девушки не будут рады лишнему напоминанию о возрасте, так зачем нарываться?

— Ну, я поехал! — чмокнул жену в щечку и отправился на станцию. Яркий молодежный образ отлично подошел бы к оранжевой стритрейсерской тачке, но нет, слишком явное указание на меня.

В поезде на меня косились. Постоянно! Ощущать чужое внимание было непривычно. Но это для бухгалтера Нииды, а мой новый образ Аники-куна, наоборот, купался в чужом внимании и подмигивал всем девушкам старше восемнадцати. А те смущались и отворачивались, но отнюдь не потому, что толстяк им неприятен. Очень даже наоборот, самоуверенный взгляд Аники как бы говорил им: «я хозяин этих улиц» — и этого было достаточно.