Я сделал несколько шагов и вышел в основное помещение додзё — тренировочный зал, устланный упругими татами. И тут меня уже поджидал Кирияма Широ.

Когда речь заходила о наставнике инспектора, воображение рисовало огромного, как семьдесят четвертый Йокодзуна, великана, но непременно с седой бородой до пояса и такой же длины волосами, так и напрашивающимися в рекламу шампуня. Тут интуиция меня подвела.

Ровесник моего отца или старше. Возможно, около семидесяти. Высокий для нашей страны — где-то сто восемьдесят сантиметров, но это не точно. Когда человек сидит на коленях в медитативной позе, тяжело оценить длину его ног.

Волосы не седые и не черные, они серые, как будто стального цвета, стянуты в простой узел на затылке, напоминающий самурайский тёммагэ, но несколько прядей выбивается наружу, падая на лоб. Глубокие залысины. Высокий лоб. Небольшие и смотрящиеся ухоженными усы и бородка.

Почти немигающий взгляд глубоко посаженных черных глаз направлен не на меня, а как бы сквозь, но внимание я почувствовал. Нос крупный, с заметной горбинкой на месте давнего перелома, немного красноватый, что может выдавать проблемы со здоровьем или некоторое пристрастие к сакэ. Возможно, ни то, ни другое. Мужчина выглядит крепким и алкоголем в зале додзё ничуть не пахнет.

Кожа Кириямы загорелая и обветренная до похожести на кору старого дерева. Одежда предельно простая. Чистое, но далеко не новое, некогда белое, а сейчас серое кимоно, подпоясанное розовым поясом. Розовым? Нет, красным, но утратившим изначальный цвет за долгие годы ношения. Даже не будучи экспертом в мире боевых искусств, я слышал, что красные пояса котируются серьёзнее черных. Как-то так выглядел бы одинокий мечник ронин Миямото Мусаси, доживи он до наших дней.

При моём появлении старый мастер боевых искусств легко вскочил на ноги одним цельным движением, как будто бы воспарил. Вот и не верь после этого догадкам нацистов из Аненербе о том, что автор «Книги Пяти Колец» был тэнгу. Неопровержимых доказательств нет, но я готов поставить свой галстук против тренировочного пояса, что Кирияма Широ — ворон-оборотень. Да, ставка невелика, но и проигрывать я не люблю.

Не знаю, какое лисье шило меня укололо, но глядя на ту легкость, с которой движется старый воин, я начал зеркалить язык его тела. Наверное, странным выглядит со стороны — толстяк, старающийся переставлять ноги по татами с расчетом, чтобы пол не издал ни единого скрипа. И у меня получилось. Ничего сложного.

Два оборотня, повидавшие иные эпохи, встретились на середине зала. Наивно считать, будто бы я остался неузнанным. Я про свою видовую принадлежность. Надеюсь, никакой вражды между разными перевертышами нет. Во всяком случае, другой Макото периодически встречал таких вот худых и носатых людей, чаще всего почему-то в храмах Каннон, и те вели себя вполне дружелюбно.