Таймер начал стремительный отсчет, больше похожий на бег спринтера. Вот россыпь зеленых точек достигла радиуса действия систем ПРО. Часть из них исчезла, но остальные прорвались и начали жалить красные отметки вражеских кораблей.

Огрызаясь системами ПРО, корабли дома Эхет задрожали от ударов, бивших по их щитам. Когда щиты отключались, надежда оставалась только на тяжелую многослойную броню и крепость цитадели. Но все, что находилось вне броневого пояса, становилось добычей взрывов. Сметались оборонительные турели, калечились и разлетались осколками башни главного калибра. Передающие антенны, системы управления огнем, камеры, чувствительные датчики сканеров — все оказалось уничтожено, искалечено, сломано, разбито. Конечно, если кораблю вообще удавалось уцелеть. А таких счастливчиков было немного. Корабли первой линии, пали почти все. Ракет на них не жалели. Корпус лидеров и тяжелых крейсеров мучительно вздыбливался под ударами, когда многослойная броня сдавалась. Потертые временем, но все еще сильнейшие в Паутине корабли, гордость любого флота, раскалывались на части или оставались дрейфовать на орбите безжизненными, опаленными и искореженными остовами.

Какая-то часть кораблей все же сумела закончить привязку. Красные точки стали исчезать из зоны перехода одна за другой. Но большая часть немаленького флота навсегда осталась в системе, пусть и в виде обломков.

Казалось, что люди на мостике «Октавиана Августа», даже перестали дышать, заворожено наблюдая за картиной… Это нельзя было назвать битвой и даже разгромом. Избиения? Изничтожения? Аннигиляции?

— Альфа ноль одиннадцать двадцать восемь, цель групповая, скоростная. Шесть единиц, — сообщил Август, обогнав впавших в ступор операторов сканера пространства. — Ракеты идут к Иво. Три минуты до входа в атмосферу.

— От противника получен запрос на открытие канала связи.

— У них еще есть связь? — удивился Марк. — Разрешить!

Картинка рябила и мерцала из-за обилия помех. Марид де Эхет выглядел уже не таким уверенным, как при последнем сеансе связи. За его спиной что-то горело, бегали люди с огнетушителями, сыпались искры.

— Ракеты ушли. У тебя две минуты. Последний шанс сдаться! — Он понимал, что проиграл, но решил сыграть свою роль до конца. А может, действительно надеялся, что Марк дрогнет. Глупец не понимал, что попал в ловушку. И даже то, что его лидер прорыва получил критические повреждения, но уцелел — это не улыбка фортуны, а тонкий расчет молча взирающего на него юноши.

— Я иду за твоей головой, — вместо ответа сообщил Марк, поднимаясь из ложемента.