Отдохнув после испытания на скорость, волк поднялся и поскакал на четвереньках дальше. Темногривый юноша не жалел сил, потому что желал поскорее найти единственную привлекательную самочку на многие километры вокруг. Также он не расслаблялся и анализировал все долетающие до слуха звуки и распознаваемые обонянием запахи. А вдруг, по пути встретиться недоеденная кем-то падаль и получится хотя бы косточки погрызть? Старинный нетронутый человеком лес всегда полон сюрпризов.
Около полутора часа он непрерывно бежал, после чего всё-таки решил присесть на передышку. Поводом для остановки стала небольшая мутная лужица, из которой Чача не удержался и выпил несколько глотков. Ощущая скрежет песка на зубах, Вейгер оправдывал своё поведение следующими мыслями:
«Ну подхвачу я здесь желудочных червей и что? Звереныш всю жизнь хлебал, где получится. У него и так, наверняка, полные кишки паразитов. Да и не долго мне в этом теле осталось…»
Он отдышался и снова побежал, чувствуя, как внутренности сжимаются от голода. Хотя, с утолённой жаждой стало существенно легче. Но на этот раз, парень не пробыл в движении также долго. И причиной была не усталость. Через десять минут скачки по зарослям, волчий нос уловил запах сырого мяса. Судя по яркости аромата, тушку разделали совсем недавно и лежала она где-то недалеко.
Волколюд вынул кинжал из набедренного чехла и отныне ступал максимально бесшумно. Спустя полсотни метров в направлении к источнику запаха, нос Чачи рализичил ещё один важный аромат, хорошо известный, как разуму деда, так и разуму внука. Так воняли болотные орки — отродья такие же мерзкие и жестокие, как горные гоблины, но к тому же ещё и чертовски сильные, и от того, жутко опасные.
Вейгер посуровел, очищая мысли от всего, кроме хладнокровного, праведного гнева. Всей душой он ненавидел этих тварей, служивших Чантрахару Бессмертному и положивших в могилы тысячи его соратников в десятилетней войне.
Чача прошёл по лесной чаще ещё двести метров в полуприседе, пристально смотря под ноги и аккуратно переставляя стопы, чтобы случайно не захрустеть чем-нибудь ломким. Сознание предельно сконцентрировалось на звериных органах чувств. Волчьи зрение, слух и обоняние старательно улавливали мельчайшие детали окружения. Запахи усиливались, что говорило о приближении к их источнику. В момент, когда едкая вонь окончательно забила ноздри, парень понял, что нужно остановиться, бдительно осмотреться и прислушаться.
На самом краю восприятия, он уловил мерзкое гуммозное чавканье, напоминающие звуки ударов лопаты по влажному калу. Молодой самец продолжил двигаться навстречу к неизведанному. Ему очень хотелось засечь предполагаемого противника первым, но в этом могла помешать раскинувшаяся впереди поросль высоких кустов. Преодолевать её пришлось ползком, чтобы не зацепить тянущиеся вверх ветви с шелестливой листвой.