Громила вновь не спеша зашагал вперёд. О напряжении вокруг не требовалось и говорить. Сотни полулюдей, от мала до велика, как один затаили дыхание.

Приблизившись, голубоглазый принялся слегка пошатываться из стороны в сторону, и ритмично переносить вес с ноги на ногу. Таким образом он решил воспользоваться положением, в которое сам себя загнал самоуверенный оппонент. Неподвижный Амон отдавал первый ход противнику и теперь ему приходилось гадать, какой из качков превраться в стремительный выпад. Может этот? А может следующий? А может рослый волк будет шататься, пока у самого Вейгера не закончится терпение? Такой дурацкий танец невероятно бесил и мог свести с ума неопытного дуэлянта.

Легендарный же боец заскучал и сделал такое, что у многих наблюдающих глаза полезли на лоб. Вайтрамон расслабленно поднял лапищу к лицу, запрокинул голову назад, закрыл веки и глубоко зевнул. Стоило ему так поступить и Зарганон тут же прекратил свою клоунаду, сорвавшись в остервенелую атаку.

Ориентируясь по звуку, перерожденец понял, что провокация удалась. Он раскрыл веки, но к своему удивлению, не увидел перед собой соперника. Мощный толчок в ступни выбил у него из-под ног почву, и величественное тело лесного хищника отправилось в падение.

«Подсечка!» — подумал Вейгер, глядя, как песок вперемешку с золой несется на встречу его голове.

Казалось бы, сейчас он поплатится за свою наглость и получит такой удар, что всех костей не соберёт. Но нападавшему тоже ещё требовалось выйти из подсечки и сменить стойку, чтобы эффективно отработать. Этого крохотного промежутка хватило, чтобы Амон сгруппировался и оттолкнулся руками от поверхности арены. Здоровенная туша подлетела в воздух. На отходе его достала когтистая пятерня и прочертила четыре пореза вдоль плеча.

Кудрявый волк отбежал на пять шагов, не давая противнику развить успех. Толпа оголтело заверещала. Где-то в многоголосом вопле утонул визгливый голосок встревоженной Сианы.

— Осторожней, мой пушистик!

Зарганон с довольным видом поднёс кисть ко рту и слизнул с кончиков когтей багровую кровь.

— Твоя гордыня, это людская черта. — холодным голосом проговорил он — Волки уважают битву и не устраивают из неё шутовское выступление.

Здоровяк глянул на своё плечо и, ткнув пальцем, проверил насколько сильно кровотечение. На подвижность конечности рана особо не влияла, но её лучше было поскорей перевязать. Он не хотел продолжать обрастать новыми царапинами, поэтому нахмурил морду, глянул на оппонента и сказал:

— Ну всё, и правда, довольно придуриваться.