— Стоп! — резко приказала Фиона, и уже мягче добавила роженице: — Расслабься.

Я вскинулся, смотря на то, как она, нахмурившись, провела рукой по животу, ощутив выплеск магии, а после, сквозь сжатые зубы приказала акушерке:

— Надо резать. Дети неудачно повернулись, у девочки пуповина вокруг шеи и выходить она будет ножками.

Сипло вздохнула Элеонора, найдя меня испуганным взглядом и крепко-крепко сжав ладонь.

— Всё будет хорошо, у нас тут богиня магии, как-никак, — ободряюще, мягко сжал я её ладошку в ответ.

Она попыталась улыбнуться, а Фиона провела ладонью у неё над головой, мягко проговорив:

— Спи.

Лёгкий поток магии от Фионы, и девушка расслабленно засопела. А бывшая богиня несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, взяла в руку скальпель, в другой ладони перебирая накопители. Один выброс энергии, очищая кожу и металл. Второй, пережимая основные артерии и часть нервных окончаний. Уверенно взмахнув скальпелем, она сделала первый надрез.

Я смотрел, как один за другим освобождались накопители у неё в ладони, как в крови появился первый ребенок. Мальчик. А потом и дочка, ради которой блондинка сделала ещё надрезы.

Удаление последа, выглядящее ещё страшнее. Дальше в дело пошли зелья, простые, на мане, одно за другим. А у неё под руками стягивалась разрезанная матка, которую она даже не стала зашивать, обойдясь ускорением регенерации магией.

Тем временем, детям перерезали и завязали пуповины, и через несколько секунд, раздался крик, знаменующий моё становление отцом. Один.

С тревогой я повернулся к Фионе, отвлёкшийся от обработки раны Элеоноры и активно пытающейся заставить новорожденную девочку дышать.

На моих глазах часть выпущенной энергии осыпалась практически незаметными кристаллами. И Фиона зло сплюнула слова:

— Мало! Нужно больше силы. Не этой недомагией её возвращать!

Я не размышлял. Нащупал связь со скверной и, наверное, впервые, взмолился:

— Всё отдам, только пусть живёт! Пожалуйста!

И Лес ответил: в сознании развернулся сложный образ из эмоций и видений. Не размышляя, резанул ладонь, облегчая контакт младенца со скверной, и положил на малютку. А в меня из Леса устремилась мощь, толчками вливаясь в тельце. Распахнулись глаза дитя, а потом воздух залы прорезал детский крик.

Сомкнув кулак, останавливая кровь, я смотрел на своих детей, которых помощницы обмыли и завернули в одеяла, протянув проснувшейся матери. Я же втянул в себя высвободившуюся скверну, всё равно продолжая ощущать её в дочери.

Не страшно. Это то самое воздействие, что позволило мне, восстановиться после раздробленной в кашу головы. Девочка наберёт массу и восстановится. А мой долг перед Фионой, сейчас закрывающей разрез на животе девушки, вырос ещё сильнее.