Я почти забыла его лицо. Почти. Но по ночам, когда я закрывала глаза, я слышала его голос: «Ты красивая». Я не знала, зачем он сказал это, если потом выбросил меня. Я не хотела знать. Я просто хотела, чтобы он исчез из моей головы навсегда.
Но однажды вечером я вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом, и увидела его машину. Чёрную, блестящую, дорогую. Она стояла у калитки, и он выходил из неё под мелким дождём. Он был в пальто, без зонта, и его волосы быстро намокли.
Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Я хотела убежать, спрятаться, захлопнуть дверь, но ноги не слушались. Я стояла и смотрела, как он подходит к калитке, как перелезает через неё и идёт ко мне.
— Оля, — сказал он, и его голос был хриплым, как будто он не спал много ночей. — Пожалуйста, не уходи. Мне нужно поговорить с тобой.
— Нам не о чем говорить, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты всё сказал в тот день. «Прислуга не моего уровня». Я запомнила.
Он упал на колени прямо в грязь, прямо передо мной. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Этот мажор, который привык командовать, стоял на коленях перед какой-то уборщицей и молил о прощении.
— Я был дураком, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. — Я не знал, что ты беременна. Но это не оправдание. Я должен был вести себя иначе. Я понял это, когда ты ушла. Я искал тебя везде. Я не спал, не ел, я думал только о тебе. Оля, я люблю тебя. Я понял это, только когда потерял. Позволь мне всё исправить.
Я смотрела на него, и внутри меня боролись две силы: злость и желание простить. Злость была сильнее. Я развернулась, вошла в дом и захлопнула дверь перед его носом.
Но я не могла забыть его глаза. Я не могла забыть, как он стоял на коленях под дождём. Я слышала, как он не уезжает, как он стоит там, под дождём, и ждёт. И сердце моё разрывалось на части.
Я уехала из города через неделю после того, как две полоски на тесте перевернули мою жизнь. Собирала вещи в ту же старую сумку, с которой приехала в Москву два года назад, и чувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Я оставляла не просто квартиру, работу, город — я оставляла иллюзию, что могу быть счастлива здесь, что я справлюсь, что я чего-то добьюсь. Оказывается, я ничего не добилась. Я просто убирала чужие пентхаусы и спала с хозяевами, которые потом выкидывали меня как мусор.
Я не сказала никому, что беременна. Даже бабушке, когда звонила ей и говорила, что приеду погостить. Я боялась, что если произнесу это вслух, то всё станет слишком реальным. А я ещё не была готова к реальности. Мне нужно было время, чтобы принять, что внутри меня растёт новая жизнь — маленькая, беспомощная, но уже моя. И я не позволю никому её обидеть.