Я сжала тест в ладони и впервые за этот месяц улыбнулась. Злая, холодная улыбка матери-одиночки, которая не собиралась сдаваться.
Месяц. Тридцать дней и тридцать ночей, которые растянулись в вечность. Я считала их по синякам на душе, по бессонным ночам, когда я лежала на съёмной кровати и смотрела в потолок, прокручивая в голове тот день в кабинете. Стекло панорамного окна, холод на спине, жар его тела, его дыхание на моей шее. И деньги. Эти чёртовы деньги, которые я разорвала с таким пафосом, а потом всю ночь собирала скотчем, потому что на хлеб не хватало.
Гордость — это роскошь, которую бедные не могут себе позволить. Я усвоила этот урок на второй день после увольнения, когда поняла, что моих сбережений хватит ровно на две недели жизни, если питаться одной гречкой и не платить за интернет. Маме нужны были лекарства, сестре — на проезд в школу. Я сидела на кухне, пересчитывая мелочь в старой кружке, и чувствовала, как внутри разрастается липкий, тошнотворный страх.
Но я запретила себе плакать. Я дала себе слово: больше никаких слёз из-за Дениса Шахова. Он выбросил меня на обочину, как пустую кофейную чашку? Прекрасно. Я докажу ему, что даже из мусора можно вырастить цветы.
Я разослала резюме во все кофейни и рестораны в радиусе пяти станций метро. Откликов было мало, а те, что приходили, обрывались на полуслове, стоило потенциальным работодателям позвонить по моим прежним контактам. Я знала, что Денис сдержал слово — он испоганил мою рекомендацию. Говорили, что я не пунктуальна, что у меня проблемы с дисциплиной, что я ворую из кассы. Грязно, подло, эффективно. Его методы работали безотказно.
И всё же мне улыбнулась удача. Маленький частный ресторан на окраине города, где владельцы не заморачивались с проверками, пригласил меня на собеседование. Шеф-повар, толстый добродушный дядька с татуировками на руках, говорил, что я ему нравлюсь "по глазам", и что он готов взять меня на испытательный срок. Я выдохнула почти с облегчением. Может, жизнь налаживается?
Этим утром я встала в пять, чтобы успеть на первую электричку. Надела самое опрятное платье — простое, хлопковое, без дырок. Тщательно уложила волосы, нанесла чуть-чуть тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами. В зеркале отражалась бледная, худая девушка с твёрдым взглядом. Я почти поверила, что всё будет хорошо.
В метро меня накрыло. Сначала просто кружилась голова, потом к горлу подкатила тошнота. Я вцепилась в поручень, зажмурилась, стараясь дышать глубже. Рядом кто-то стоял с пакетом жареной курицы, и этот запах ударил мне в нос с такой силой, что я едва не выбежала на следующей же станции. Я списала это на нервный стресс. Ну что ж, ничего удивительного: организм бунтует от недосыпа и голодовки.