— Это не моя вина, — пожал он плечами. — Ты сама виновата. Не надо было бросаться на меня с пресс-папье.

— Ты меня уволил! Ты унизил меня, использовал и вышвырнул, как... — голос сорвался, я замолчала, проклиная свою слабость.

Денис наклонился ближе, и я увидела, как его глаза изменились. В них больше не было презрения. Они стали тёмными, почти чёрными, и в этой темноте горела злость. Но злость на кого? На меня? Или на себя?

— Использовал? — переспросил он, и его голос понизился до хриплого шёпота. — Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что ты сама этого хотела. Сама спровоцировала меня. А теперь страдаешь от благородства, строишь из себя невинную жертву. Это смешно, Алиса.

Я замерла. Слова били больнее пощёчин, потому что в них была доля правды. Да, я хотела его. Я ненавидела его, презирала, но хотела — это не подлежало сомнению. И он знал это. Читал меня, как открытую книгу.

— Зачем ты привёз меня сюда? — спросила я тихо. — Просто чтобы унизить? Или чтобы посмотреть, как я разваливаюсь у тебя на глазах?

Денис молчал несколько секунд. Затем он выпрямился, отошёл от дивана и сел в кресло. Взял планшет, который лежал на столе, и принялся что-то листать. Я видела, как его пальцы, сжимающие корпус планшета, побелели.

— Чтобы ты не умерла в какой-нибудь подворотне, — бросил он. — Это будет пятно на моей репутации. — Он сделал паузу и добавил, будто нехотя: — К тому же... ты мне интересна.