— У меня с утра не было времени переобуться, у автобуса колесо спустило, — оправдывалась я, чувствуя, как предательски краснеют щеки. — Но я принесла сменку, сейчас…

— Не надо. — Он взял меня за запястье. Хватка была стальной, почти грубой, и я почувствовала, как от его прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Я ненавидела себя за эту реакцию. Ненавидела его. — Пойдем в кабинет. Разберем твои «неотложные дела».

В кабинете пахло кожей и бумагой. Денис закрыл за мной дверь, и я мгновенно ощутила себя в мышеловке. Огромное панорамное окно выходило на деловой центр, но солнце еще не пробилось сквозь стекло, заливая комнату серым, холодным светом. Денис сел в свое кожаное кресло, откинулся на спинку и принялся крутить в пальцах золотую ручку.

— Ты уволена, Алиса, — выдохнул он.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта работа была моим спасательным кругом. Стипендии не хватало, мама болела, а младшая сестра училась в выпускном классе. Квартплата, лекарства, тетради. Паника обожгла горло.

— За что? — мой голос дрогнул, хотя я всеми силами старалась держаться. — За кроссовки?

Денис ухмыльнулся. Он встал, обошел стол и сел на его край, оказавшись нависая надо мной. Его ноги в начищенных ботинках почти касались моих колен. Он смотрел сверху вниз, и в его серых глазах мелькнула та самая жестокость, которую я видела, когда он увольнял непослушных официанток.

— За кроссовки? Нет, милая. За то, что ты здесь лишняя. Ты слишком тихая. Ты слишкомправильная. Такие, как ты, бесят меня до зубовного скрежета. — Он наклонился еще ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? С вызовом? С ненавистью? А еще… с желанием.

Я замерла. Все внутри оборвалось. Он читал меня как открытую книгу. Да, я ненавидела его за высокомерие, за его «Porsche», который он парковал прямо на газоне, за то, как он унижал персонал. Но в глубине души, в самых потаенных ночных кошмарах, я представляла, как он наклоняется ко мне. Как срывает с меня эту униформу. Это было грязно, неправильно, но это было правдой. И сейчас, когда он обжигал меня взглядом, мои колени начали дрожать.

— Не правда, — прошептала я, отводя глаза.

— Врешь, — усмехнулся он, беря меня под подбородок. Его пальцы были горячими. — Хочешь проверку? Я хорошо читаю женщин. Ты до сих пор девственница, Алиса? Такая вся из себя правильная и гордая?

Я дернулась, попытавшись отстраниться, но его рука скользнула с подбородка на шею, легко сжимая. Не душа, а так, чтобы я чувствовала его силу.