спрыгнул на пол. Высокая темная тень появилась у кровати. Беловолосый молодой человек некоторое время стоял, наблюдая за спящим Цин Юйдунем. Тот казался расслабленным и совершенно не замечал присутствия чужого – для заклинателя его уровня было тяжело погрузиться в глубокий сон, так неужели он настолько доверял Маомао, что в самом деле вот так запросто уснул и даже не заметил его превращения? Для него это был все еще толстый белый кот. Губы беловолосого изогнулись в ухмылке. «Хозяин, ай-я, хозяин, может быть, зря ты так доверчиво уснул рядом с этим достопочтенным?» Он вытянул белый палец, почти касаясь бьющейся артерии на шее старейшины, но тут же отдернул его, не смея переступить черту. Цин Юйдунь, может, и доверял ему, но прикосновение точно его разбудит. С явным сожалением Маомао убрал руку и застыл. Тонкий слух духовного зверя слышал размеренное биение сердца, и он даже будто ощущал пульсацию духовной силы. Что-то в ней казалось ему… неправильным. Он неподвижно стоял, анализируя эти странные эмоции. В то же время в своей комнате Чэнь Цю, вдоволь выругавшись, ложился спать и точно пришел бы в ужас, если бы узнал, что делал один паршивый кот в комнате Учителя. Наверное, он бы тогда придумал еще немало нелестных прозвищ для Маомао, перейдя на откровенную брань. Глава 18. Трудности Учителя в выборе имен Цин Юйдуню снился сон, наполненный странной невыносимой тяжестью, но когда он проснулся, то мгновенно забыл его. Только вот тяжесть никуда не исчезла. Мужчина открыл глаза и обнаружил, что на его груди пригрелся толстый белый кот. Бесцеремонно спихнув его в сторону, старейшина уселся на кровати. Маомао, потревоженный хозяином, недовольно мяукнул, но не стал лезть обратно. Вместо этого он потянулся, вытягивая лапы и хвосты, и широко зевнул. После этого он занялся своим излюбленным занятием – не мигая смотрел, как Цин Юйдунь умывается, надевает ханьфу и подвязывает волосы, оставляя задние пряди свободно лежать на спине. Любого другого столь пристальное внимание смутило бы или заставило почувствовать неловкость, но Цин Юйдунь, казалось, вовсе не замечал кота, почитая его не важнее предмета мебели. Должно быть, даже если бы стены его комнаты рухнули в момент переодевания, эта ледышка и не подумала бы о смущении. Закончив со сборами, Цин Юйдунь распахнул двери. В комнату ворвался летний ветерок, взметнув полы его халата. Кот спрыгнул с кровати и направился за хозяином, будто решил подработать толстым личным телохранителем. Он навострил уши, услышав, как хлопнули