кота. Тот отпустил его запястье, фыркнул, будто пытаясь сплюнуть, и снова подошел к двери, тыкая ее лапой. – Как ты смеешь проситься к Учителю в постель, когда ты… – сквозь зубы тихо прошипел Чэнь Цю, но кот уже отодвинул створку двери и шмыгнул в темноту. Молодому Дракону только и оставалось, что баюкать раненую руку и клясть кота на чем свет стоит. Вот же наглец! Бесстыжий кот! Завтра Чэнь Цю непременно все расскажет Учителю, и пусть тот вышвырнет засранца с пика! Его прекрасный, совершенный Учитель – и вынужден соседствовать с этим грязным, вшивым (клевета, мяу!) котом… Одним из достоинств Маомао, по его мнению, было то, что плевать он хотел на чье-то недовольство в свой адрес. У него лишь защекотало в ухе, и, подняв лапу, он почесался. Затем прогулялся по комнате, не нашел хозяина и свернул к ширме. Обогнув ее, кот обнаружил Цин Юйдуня лежащим в деревянной бочке. Его длинные волосы рассыпались по пухлым бокам бочки, а лицо казалось расслабленным и безмятежным. Он не двигался и оттого еще больше походил на божество – или совершенную статую. Беззвучно приблизившись, кот запрыгнул на стопку одежды и тихо уселся, наблюдая за хозяином. Тот повернул голову, безошибочно ощутив чужое присутствие. Их глаза встретились, и Цин Юйдунь покачал головой: питомец все же стал слишком толстым. После этого старейшина вернулся к омовению. Кот неподвижно наблюдал за его движениями, но Цин Юйдунь, казалось, совершенно не замечал этого внимания. Закончив, он поднялся, вытерся, огненной печатью высушил волосы и направился во внутренние покои, накинув сверху легкий домашний халат. Кот спрыгнул со стопки одежды и потрусил за ним. Сегодня Цин Юйдуню хотелось по-настоящему заснуть, и он скользнул на кровать, забираясь под одеяло, и улегся, откидывая волосы за подушку-валик. Маомао, нисколько не смущаясь, запрыгнул к нему. – Хочешь спать со мной? – с некоторым недоумением спросил Цин Юйдунь, глядя в голубые глаза. Кот кивнул и, потоптавшись, устроился в изголовье кровати, сворачиваясь в клубок около головы хозяина. – Ох, Маомао, кажется, ты скучал, – в этих словах была легкая, почти незаметная насмешка, и если бы Маомао не чувствовал настроение хозяина, он бы и не подумал, что это своего рода шутка. – Только сегодня, – предупредил Цин Юйдунь, закрывая глаза. Взмахом руки он погасил свечи, и комната погрузилась во тьму. Старейшина расслабился, совершенно не подозревая, что в темноте на него уставились голубые глаза. Когда Цин Юйдунь погрузился в сон, кот медленно поднялся и бесшумно