Этих трех красноречивых примеров достаточно для понимания: несмотря на то, что в целом Россия понесла очень большие нравственные, духовные, интеллектуальные и т. д. потери от гибели и ухода в эмиграцию антикоммунистической молодежи, некоторым из тех, что оказались в стане побежденных, удалось впоследствии включиться в созидательный процесс на благо Родины и народа. Пройдя весьма суровую закалку, они выжили, выстояли и даже творчески состоялись при советской власти, за что им честь и хвала. Но тех, кто пал на полях Гражданской войны под белыми знаменами, тех, кто бежал из России, спасая свою жизнь и свободу, тех, кто был впоследствии третирован вместе со всеми «бывшими людьми», загнан в социально-политическое гетто или репрессирован карательной машиной большевиков, – всех их не вернешь и задним числом не поставишь в ряды строителей России XX века. Их энтузиазм, их силы и дарования в лучшем случае достались другим народам и странам, в худшем – просто расточились, остались без применения, ушли в песок…

Эта потеря велика и, увы, невозвратна.

ЖИВЫЕ КАРТИНЫ ПРОШЛОГО – ИЛЛЮСТРАЦИЯ ПО ТЕМЕ

Выше я вкратце рассказал историю учреждения ордена Святителя Николая Чудотворца. Одним из кавалеров этой редкой награды (всего около 330 награжденных) был, судя по его собственным показаниям на допросах в феврале – марте 1931 г., мой дед Севастьянов Борис Александрович. О своем награждении он узнал уже во время эвакуации в ноябре 1920 г., документального подтверждения этого факта мне обнаружить не удалось. Однако, во-первых, такое награждение – это не то, чем можно было бы попусту хвастать, попав в руки безжалостного врага, готового притянуть каждое лыко в строку. Понятно, что такое обстоятельство могло только усугубить положение подследственного, отяготить его обвинение. Во-вторых, награждение состоялось в спешке и сумятице последних дней перед отплытием из Крыма в Константинополь, а возможно, уже прямо в море, когда врангелевской канцелярии приходилось заниматься куда более экстренными делами и порядок ведения бумаг был нарушен. А в-третьих, документально установленные мною факты, особенно в сравнении с имеющимися в наличии наградными листами, свидетельствуют самым красноречивым образом о моем деде как о человеке, чьи воинские достижения и подвиги позволяют утверждать: да, достоин. Об этом я и хотел бы поведать для примера, выразительного и символичного[32] .

* * *

Мой дед Борис Севастьянов, сын полковника морской артиллерии А. Т. Севастьянова, доучивался в Морском кадетском корпусе и должен был весной 1918 г. быть произведен в гардемарины. Но в результате Октябрьской революции все пошло совсем не так, как ожидалось. И даже раньше, с Февраля 1917 г.