Каргамор пришел быстро и тоже стал восхищенно разглядывать чуду-юду на моей шее. Но с более серьезным отношением, чем подчиненные, его интересовал лишь серебряный класс. Узнав о том, что Ай говорит только на японском, предложил проводить нас (или ее) в Дом Матери для конструктивного диалога. Я со всей своей широкой души попытался подарить ему розовую анимешную девочку, но та и не думала отдираться от моей шеи. Причем явно делала настолько жалобные глаза, что даже морды окружающих вояк расплылись в какие-то пугающие меня гримасы. Да, это, конечно, были бессмертные, и у большинства были вовсе не морды… изначально, но определенную протокольность профдеформация все-таки вносит. И искажение этой деформации было реально страшным.

В общем, решили идти втроем.

Сам городок яркого впечатления произвести не мог никак. Деревянные домики с крышами, на которых росла специально высаженная трава. Прямые, но слишком широкие улицы. Центр из двухэтажных зданий, где первый этаж был выложен каменной кладкой. Узкие оконные проемы, затянутые чем-то полупрозрачным и мутным. Множество детей.

И ни одного доброго или нейтрального взгляда, направленного на нас. Обычные люди, внешне напоминающие поляков и финнов, косились на нашу группку с неприкрытым негативом. Как будто на цыганский табор, гейпарад или судебных приставов. Каргамору на взгляды было глубоко ровно, он спокойно пёр вперед и задумчиво делился со мной мыслями. Мне с моим знанием английского приходилось наполовину угадывать сказанное.

— Вчера новости из центра пришли, — говорил он, распинывая с своего пути навоз, наваленный тягловыми животными, похожими на гигантских овец. — Короля дожали окончательно. Народ начинает угрожать бунтами — требуют избавиться от всех Бессмертных на территории Скании. И закрыть для них города и веси. Вообще. Правители могут такое сделать. И плевать им, что на горизонте война с Шором, соседней страной людей-зверей. У тех, видите ли, Бессмертных мало. Так что завтра ждем специального уполномоченного представителя короля, он будет снимать с нас специальной печатью все присяги и расплачиваться за отработанное. А потом — кто куда.

— Прямо так, врассыпную? — засомневался я.

— Нет, конечно, — не стал скрывать бывший венгр, — давно уже разговоры ведутся. Да и подготовка. Народ-то как раз вконец озлобился, когда увидел, что мы в Дом Матери пилы тащим, топоры, веревки и прочий нужный скарб. Казалось бы, за свои деньги куплен, заработано всё честно, а всё равно ядом плюются. Пытались нам и цены задирать и вообще Бессмертным не продавать ничего, так Мать торгашей начала нагибать так по репутации, что и внуки их плакать будут. Пять лет пройдет, про нас забудут, а вот доброе имя вернуть из тех дыр у них не так скоро выйдет. Так-то вот.