Запросто могу.

Мы не друзья, не товарищи — просто попутчики, и так было с самого начала.

В общем, я просто повторил ранее сказанное, подчеркнув, что мое решение окончательно, и мы продолжили путь, выглядывая Дом Матери. Тем временем, я убедился в относительной правильности своего решения, потому как даже перед угрозой надвигающихся проблем эльфы не пробовали самоорганизоваться хоть в какую-то команду. Каждый из них был четко на своей волне. Что могло быть причиной? Особенности воспитания в «сценарии»? Некий извращенный фатализм бессмертного? Не знаю и знать не хочу.

Мне нужен отпуск.

Луч Дома показался под вечер, как по заказу. На этот раз он находился он километрах в пяти от реки, зато возле шикарной раскидистой рощи, в которой обнаружился даже глубокий прудик. Запалив костер прямо внутри Дома, наша невеселая компания начала обустраиваться. Пока прочие рвали и сушили траву на лежаки, мы с Солкаром пошли на разведку. Пока я осматривал прудик, прикидывая перспективы набить его живой рыбой, тот куда-то отлучился, а через десять минут прибежал ко мне возбужденный и с горящими глазами.

Вместе с ним мы заглянули за дальний конец рощи, где ученый обнаружил гигантский разлом в земле. Шириной порядка ста метров, тот тянулся вдоль реки, насколько хватало глаз. Величественное зрелище, но удивительным было другое: воздушная рябь и преломление, характерные для центров Дикой Магии. Сколько бы мы ни ломали глаза, самого кристаллика нигде не было видно. Солкар предположил, что это может быть настолько крупный кристалл, что искажения от него простираются на километры. Я поёжился. Если товарищ ученый прав, то тот, кому хватит мозгов дотронуться до такого, забудет о нормальной жизни вообще. Там уже не ежей рожать…

Когда вернулись в Дом, нас ждал сюрприз. Чаще всего сюрпризы ждут не в прямом смысле этого слова, но не в этот раз. Как только все собрались греться у костра, Бариэль встал, произнес что-то на эльфийском, из-за чего все застыли, махнул мне рукой… и пропал. Зов Матери.

Я гулко хрюкнул, выходя из ступора. Пацан отправился к успеху, разрубив гордиев узел затянутых кошачьих яиц одним махом. Лица оставшихся надо было видеть. Профессор явно испытал какое-то озарение, выпучившись в никуда. Немка выглядела так, как будто румын удрал от нее прямо из загса, что вполне могло быть, а наша плакса цвета хаки тупо упала задом на пол, как будто у нее подсекли колени, и уставилась пустым взглядом в пол.

Установилась драматическая тишина.

Я с искренним любопытством наблюдал за происходящим. Возможно, мне придётся остаться на чуть дольше?