— Да, нет, да, — тупо отвечаю я. Черное существо кивает.

— Что в мешке? — внезапно интересуется здоровый парень, убирая кинжал.

— Подруга, — прямо говорю. Это слово действует как ледяной душ и заряд солевой дроби в задницу. Встаю. — Нам нужно к целителю.

— Провожу, — соглашается парняга. И добавляет, — Илисса, как посмотрит, так сама клятву у подруги твоей возьмет.

Понятно. Иду за парнем сквозь городские ворота. Пустошь? Идём долго, но быстро. Даже в своем состоянии удивляюсь, насколько выросла в глазах та раскоряка за стенами. Это… похоже на башню. Строящуюся колоссальную башню.

Заходим в просторное помещение большого дома. Всё из камня, даже пол — полированный камень. «Илисса!» — зовёт парень. Из полумрака соседней комнаты выхо… выскальзывает странная фигура. Удивленно щурюсь. Женщина-змея. Длинный и массивный змеиный хвост, из которого гармонично вырастает женский торс с головой и руками. Чешуя нежно обнимает торс от пупка и ниже, поднимаясь волнами по бокам, почти до ребер. Женщина молниеносно оказывается рядом, задирает мне голову и всматривается в зрачок. После чего отправляет стражника восвояси. Смотрит на меня.

— Убежище… и анонимность… предоставляете? — хриплю я.

— Убежище предоставляет сам город на всей его территории, — змея соединяет руки в замок, приподнимая свою грудь и чуть откидывается на хвосте, оценивающе на меня взирая. И продолжает, — А анонимность, мой лысый друг, тебе предоставит моя врачебная этика. И клятва целителя.

— Хорошо, — киваю я и начинаю снимать рюкзак.

— Ну, и чем ты болен, кроме полной отмороженности и переизбытка дури? — любопытствует создание. Она красива, хоть и мало напоминает человека. Пестрые пряди волос разных цветов: белые, зеленые, коричневые. Яркая лазурная радужка глаз, настолько большая, что белков не видно. И явно чересчур гибкий для человека позвоночник.

Я достаю из рюкзака Ай и бережно кладу на стол. Дышит. Только красная. Почему? У меня всегда была настолько красная волшебница? Вроде бы нет… Женщина мягко скользит рядом, дотрагиваясь до Митсуруги в разных местах и удивленно шипя. Сам удивляюсь, слыша от мифического создания русские ругательства.

— Это… — ламия щелкает пальцами, пытаясь найти нужные слова, — … это самый пропаренный человек, которого я когда-либо видела… за полвека! А еще она в коме. Это твои монашеские умения?

— Да, — согласно хриплю я, аккуратно нажимая на нужные точки и выводя Ай из лечебной комы. Что-то внутри хрустит и всхлипывает. Готово. Сползаю на пол. Шепчу оттуда, — она отравлена гоблинами. Стрелы. Вылечите пожалуйста.