Вскоре эта мысль снова возникла в моей голове, когда одним вечером я

с разбегу внес нас на стоянку гоблинов. Переполошенные зеленокожие мартышки с нечленораздельными визгами бросились в высокую траву, пока я обалдело пытался понять, что происходит. Затем из травы высунулась одна отвратная рожица, осмотрела нас злобными малюсенькими глазами и что-то яростно заверещала. Трава заходила ходуном — вспугнутые чудики возвращались, подбадривая себя воплями. Митсуруги, разглядев, во что мы вляпались, с оглушительным визгом взлетела мне почти на голову.

Бежать я передумал почти сразу, как осмотрел оппонентов. То есть, по сути, сделал тоже самое, что и они. Гоблины были сильно похожи на популярные в реальном мире изображения. Нечистая зеленая кожа, крупные головы на коренастых телах, мощные длинные носы, загибающиеся книзу. Высотой от моего колена до пояса. Но крепкие мускулистые шеи и вполне нормальные зубы, похожие на человеческие. Лишь клыки длиннее. Самки отличались меньшим носом, меньшим ростом и более пронзительным визгом. А еще они все были абсолютно голые, что и послужило причиной, по которой я не удрал.

Ай была со мной совершенно не согласна, судя по ее паническому визгу и причитаниям. Но именно благодаря им зеленые голопопики пошли в атаку натурально с зубами наголо. Отбросив ударами ноги тройку самых резвых и тяжелых, я выиграл себе несколько секунд, чтобы уверенно встать на довольно мягкой почве, а также зафиксировал руками паникующую девушку. Чтоб точно не упала. И дальше дело пошло на лад. Сильный хлесткий удар ногой ломал любую безволосую мартышку полностью, тело отлетало в траву с концами. Кидающихся на нас было не так уж и много — особей семь-восемь из наиболее крупных. Когда я пришиб троих и сломал шеи еще двум небольшим самкам, подкравшимся сзади и вцепившимся мне в ляжки, остальные прекратили нападать и что-то забормотали. Но тут уже очухалась Митсуруги и начала колдовать. Попасть, правда, смогла лишь пару раз, скосив своим серпом того осторожного гоблина, который позвал остальных в атаку, и заморозив каким-то снежком ногу другой гоблинши. Та дернулась, нога осталась на месте, примерзшая к земле. Пришлось добить.

Остатки стайки пустились наутек. Розововолосая еще пару раз кинула снежком и серпом и остановилась. Совсем. Стащил ее с плеч едва ли не силой, надо было трясти и хлопать по щекам, возвращая в сознание. Девушка пребывала в шоке. Пришлось брать ее на руки и нести дальше. Еще около двух часов я бежал, выискивая хорошее место под ночлег. Отважная воительница уже очухалась, немного поплакала, подергалась, постукала кулаками меня в грудь, но к моменту, когда костёр горел, уже более-менее успокоилась. У нас состоялся разговор на ломаном английском.