— Почему бред? — он потряс кулаком, — Ты про Рандома слышал?
— Ну…
— Он в Башне себе чары на везение забубенил. Ты прикинь? Просто, если кто-то хотел его замочить, то Рандому везло.
Я замер. Гвоздарь говорил про Башню, и этот огр тоже сказал про неё.
— Ну ладно, — тут Пурбуль опустил меч, а потом вытащил из-за пазухи зелье, откупорил пробку, — Поболтали и хватит.
— Точно, — я улыбнулся, охватывая разумом люстру сверху.
Механизм крепления тяжеленной махины я почуял сразу, когда только появился в зале. И теперь все сотни свечей, закреплённых на тяжёлых кольцах и планках, рухнули вниз.
Лекарь, который в этот момент пел про «лузера Гончара, которому проиграть пора», завис на полуслове.
А Пурбуль, только успев поднести бутылёк к губам, непроизвольно глянул наверх:
— Да ты ж игруля новичковая!
Ещё не успели затихнуть треск и грохот в зале, как я прыгнул, собираясь добить огра, если бы ему повезло выжить. Но бесформенная туша в блестящем халате лежала неподвижно с разбитой головой.
Усмехнувшись, я пошёл собирать по залу все верёвки и опасные зелья, какие мог найти. Воскрешать этого умника я буду уже на своих условиях.
— Георгий, ты подумай ещё раз! — Лекарь дёргался, ёрзая червячком у меня под ногами.
Его я связал на всякий случай, очень уж мне не понравилось, как Толя стал себя вести. Чем ближе к восстановлению памяти, тем больше от него заскоков.
— Это же Дионис, величайший алхим, — тараторил бард, — И он обладает непревзойдённым вкусом! Да, да, в отличие от вас, дубоголовых простолюдинов…
Под непрерывную болтовню Толи я крепко перевязал Пурбуля, наложив, наверное, с десяток узлов. К счастью, верёвки в этом помещении нашлось достаточно.
Блин, как же ещё подстраховаться?
В кошеле у Лекаря был свиток воскрешения, но я очень не хотел, чтобы после пробуждения этот огр выдал какой-нибудь сюрприз. Если я смогу дважды перехитрить алхимика, в котором такой древний дух, это будет необычайное везение.
— Ну, сделает он из тебя зелье? И что? Может, оно и к лучшему, Георгий? Представь, как я подниму чарку через тысячу лет, — продолжал бубнить Лекарь, — И выпью за твоё здоровье настойку с твоей же кровью!
— Блин, Толя, — вырвалось у меня, и я стал полосовать кинжалом халат огра, пытаясь отрезать кусок.
— Это же бессмертие. Великие короли будущего будут запивать свои победы настойкой из знаменитого Гончара. Ты останешься в тысяч… упф… умм…
Я затолкал Толе в рот кляп из куска халата. Нет, лучше б он уж свои стихи читал.
Немного подумав, я вернулся к трону, поискал среди обломков столика флягу. Ту самую, которой огр поливал чашки, чтобы я не чуял, под какой из них перец.