Кстати, о стенах. Не знаю, как местным, а мне преграда в два, местами в три человеческих роста непреодолимой не казалась. Неровная каменная кладка местами была подновлена — причём где тоже камнем, а где и кирпичом. Пожалуй, будь у меня такая задача — я бы рискнул перелезть через гребень: рукой уцепиться и ногу поставить на стене было много где. Причём главный риск сорваться — не возможный перелом, а что не удержишься на узкой полоске земли под стеной и скатишься в ров!

— Не будем въезжать внутрь? — королевский тракт поворачивал у самого рва и там же начинался мост к городским воротам. Поворот мы миновали не снижая скорости.

— Пошлина, — в это одно слово купец умудрился вложить целую гамму чувств. Такую, какой не всякий враг удостоится.

— Неужели в таком месте нет покупателей на фрукты? — удивился я. Снегопадов больше не было, а та облачность, что низко висела над головой весь прошлый день и половину этого, нехотя начала рассеиваться, отчего было отчётливо видно, насколько низко солнце опустилось к горизонту.

— Есть. Только сбор за право торговать самостоятельно такой, что как ни задирай цену — прибыль не получить при всём желании. А магистратские перекупщики не дадут и половины розничной цены, — коротко расписал мне торговец тонкости внутренних правил этого островка дикого капитализма в море феодализма. — Кроме того, у них и собственные поставщики есть, из своих. Здесь же до границы с Лидом недалеко, для себя успевают и на обычных лошадях довезти.

— И что, гильдия ничего не предпринимает? — я обернулся, оглядываясь на городские ворота, перед которыми скопилась изрядная очередь из телег.

— … Торгового представителя выставили за стены десять лет назад, — после паузы нехотя признался Рамон. Про организацию, в которой он состоял, купец успел напеть мне изрядное количество дифирамбов. В том числе с десяток раз намекнуть, какие рычаги власти и влияния есть в этом мире у решившихся на союз негоциантов.

— И местным это спустили с рук? — не поверил я. В этом мире было не так много крупных бизнесменов, чтобы от их объединённой воли можно было отмахнуться даже монарху.

— Королевский город, — опять повторил толстый. — Что тут сделаешь?

Видимо, монарх монарху рознь.

Тут королевский тракт наконец отлип от городской стены и я увидел впереди очередную, совсем уже широкую полосу водной глади и отмеченный высокими вешками с трепыхающимися на них кусочками ткани брод через неё. Границу Балота и Зара. Увидел — и сразу всё понял. И почему для вольного по сути города столько преференций от здешнего короля, и почему магистратские плевать хотели на остальных торгашей, и даже зачем я на самом деле изначально понадобился Рамону.