Женщине, позиционирующей себя женщиной, а не рыцарем, магессой или клириком, возможность для продвижения вверх на социальном лифте в местном феодальном обществе была только одна: вместе с мужем. Требовалось совершить что-то поистине выдающееся, чтобы заслугу признал сюзерен и в качестве исключения дал возможность и дальше себя проявлять, закрепив своей волей новый статус. Который, на минутку, теперь давал возможность блондинке больше не зависеть от воли отца в ранее ключевой, как я выше уже объяснил, позиции «семья и брак». Кстати говоря, подозреваю, что такое эмоциональное начало нашей прощальной пьянки-гулянки со стороны Миланы было вызвано именно этой темой: девушка сообразила, что благодаря мне отцовский запрет на брак с внезапно ставшим магом баронетом больше не действует. Только вот одно дело герой войны на Рубеже и близкий друг герцога-сюзерена Кристиан Бертран, и другое — получившая чужим ручительством и огромным авансом возможность проявить себя дочка барона Пэра.
В общем, девушки меня отблагодарили со всем пылом и энтузиазмом не просто так: ничего бо́льшего они мне дать просто не могли. Правда, Милана порывалась ещё и отдать мне свою часть денег из клада Купы, но я, конечно, её переубедил. Уговорил считать инвестициями с моей стороны в её несомненно успешное управленческое будущее. Заодно и понятие «инвестиция» объяснил… и ещё кое-что по поводу экономики. А ещё рыжая и блондинка очень помогли Маше окончательно почувствовать себя женщиной… женщиной, у которой наглые конкурентки прямо на глазах уводят её мужчину! Теперь я точно был уверен: все последствия психологической травмы остались для дочки кузнеца в прошлом. Мне было невероятно приятно видеть, как на обычно сосредоточенное лицо оруженосца то и дело прорывается непрошенная улыбка. Ну вот и хорошо. Всё хорошо, что хорошо кончается.
Дворец и замок герцога мы покидали с рассветом — благо, Печать подчинения вернула Маше растраченную вчера бодрость. На улице неожиданно потеплело градусов этак до плюс пяти, и землю, и строения укутал густой туман, отчего голоса и звуки просыпающегося квартала ремесленников доносились как через вату и немедленно стихли за спиной, едва мы миновали ворота укрепления. Над полями белое марево сгустилось ещё сильнее, дорога под копытами химер скорее угадывалась, чем была видна, но Вспышку и Милку подобные мелочи не смущали. Разве что разгоняться до полного хода чёрной кобылы мы всё-таки поостереглись, выдерживая аллюр, вполне доступный и обычной лошади.
Сегодня мы опять были полностью снаряжены, как в рейд: даже я, подумав, распаковал свою так и лежащую ещё с момента выезда из Миракии в чресседельных сумках лёгкую броню. Правда, ещё раз прикинув что к чему, ограничился пока только композитным нагрудником. Стоило же тёмной громаде замковых стен окончательно раствориться в тумане, как мы оба совершенно синхронно лязгнули взводными рычагами арбалетов. Встреча с болотным секачом в глубине человеческих территорий меня и моего рыцаря равнодушной не оставила. Кстати, раз уж начали повышать боеготовность…