Герцогский суд состоялся по расписанию — де Берг был не большим любителем переносить свои планы в угоду жизненным коллизиям. Я на него попасть не смог, разумеется, но моё присутствие там ничего бы и не изменило. Манифестация магии Жизни произошла на глазах у кучи людей, у Эдмонда не было и шанса закрыть на это глаза. Маг, как и бард — это отдельная социальная категория. Такой человек может быть благородным — титула лишить нельзя, но отдавать землю под контроль тому, у кого, мягко скажем, совсем другие заботы…

— Я… Я… — ресницы рыжей подозрительно задрожали.

— Ты жива, и это — главное, — всё так же мягко сказал я ей, садясь рядом с ней на край кровати. Сказал чистую правду. Когда рядом с тобой умирает человек, не враг, не противник — что-то меняется в голове. Оттого совершенно посторонние люди бросаются спасать из воды утопающих, причём иногда даже сами не умея плавать, оттого прохожие бросаются в горящий дом спасать чужих детей, оттого становятся врачами скорой помощи. А Кара уже стала для меня не посторонней. Черт с ним, с баронством. Как-нибудь ещё заработаю. В конце концов, триста сорок восемь золотых, половина заначки из тайника Купы — отличный результат за две с небольшим недели командировки. Причём жизнью за всё это время я рискнул всего один раз — и не во время драки с болотным секачом: даже по сравнению с Охотой в Эрсте экономическая эффективность очень достойная. Не зря съездил.

Я машинально положил руку на растрёпанные рыжие прядки и провёл рукой раз, другой. Покачал головой и аккуратно стёр пальцами мокрые дорожки на щеках девушки. В критической ситуации человек всегда показывает, кто он на самом деле. С того момента, как Вспышка учуяла тварь, мне ни разу даже в голову не пришло подумать, зачем я делаю то, что делаю. Без доспехов, без большей части оружия, не зная, кто противник, с урезанной возможностью к манёврам бросаться очертя голову в сторону врага… м-да.

А ведь можно было вернуться в поместье, довооружиться, найти герцога, узнать разведданные, и только потом поехать «совершать подвиг», который бы смотрелся в таком случае гораздо более выпукло. Трупы невинно убиенных жертв разом придают работе по устранению чудовища веса в золоте в глазах заказчика. Так работают профессионалы: расчётливо, цинично, без лишней суеты, взвешивая и просчитывая каждый шаг. И обязательно максимально окупаемо. Когда-то я думал, что и мне нужно так поступать. Что ж, попадание расставило всё по местам: не быть мне «профессионалом». Для этого нужно считать людей расходным материалом, не кого-то конкретного, а априори — всех. Видеть вместо людей — шахматные фигурки, юнитов из компьютерной стратегии. Спасибо — но нет.