— Господа, не смотря на события, повлекшие за собой вызов, я, как хозяин на этой земле, вынужден спросить: существует ли иной путь примирения для вас, нежели пролить кровь? — Сэмюэль и Валериан встали так, чтобы оказаться между мной и бретёром, но не на прямой линии, а чуть в стороне, так, чтобы не пришлось вертеть головой.

— Если благородный Купа принесёт искренние извинения и откажется от своих слов — этого будет достаточно, — заверил я. Судя по дёрнувшимся вверх бровям Берга, барон подобных слов с моей стороны не ожидал. А вот наёмник не прореагировал вообще, чёртов профессионал. — Мне позволено будет переговорить с моим оппонентом? Всего лишь минуту. Думаю, предъявленных мною доказательств будет достаточно…

— У вас есть минута. Мы будем следить, — переглянувшись друг с другом, ответил за двоих светлый рыцарь.

Я двинулся навстречу убийце, и тому ничего не оставалось, как сделать тоже самое. Напряжённым бывший вассал Сэма не выглядел, в сторону самовольно оставленного сюзерена даже не смотрел, и лицо ничего не выражало. Только это меня и спасло. Я заготовил целую небольшую речь, полную довольно прозрачных иносказаний «меняю извинения на монеты», но стоило мне вытащить из-за спины распоротый кошелек (тот самый, который разрезал копьем), в который я словно в обложку завернул свёрнутые трубочкой найденные бумаги (разумеется, не все) — и маска спокойствия дала трещину. Всего на долю мгновения — но мне хватило, чтобы успеть отшатнутся.

Что там перемкнуло в голове у противника? Свет знает. Очень может быть, что понимание потери на какое-то мгновение отключило мужику мозги и заставило действовать импульсивно? Ведь если бы Купа не ошибался раньше — не попал бы в темницу к Зару шестому, а до того — не бежал бы из Балота. Да не важно уже. Важно, что убийца промахнулся. Совсем чуть-чуть, но этого мне хватило.

Когда твоя работа — день за днём переигрывать смерть, невольно учишься без задержки реагировать на чувство опасности, и только потом думать, «а что случилось?» Выпад я даже не заметил — так стремительно он был нанесён, а прореху в ткани и царапину поперек груди не почувствовал. Может, потому, что инстинктивно разогнал Жизнь по своему телу, одновременно воздействуя на свою печать? Время привычно немного замедлилось, эмоции ушли, оставив звенящую пустоту, потому второй замах я разглядел. Правда, что-то сделать, кроме как выставить ладонь перед лицом — не смог.

Это очень, очень неприятное зрелище — видеть, как из твоей кисти руки вырастает окровавленное лезвие. К счастью, кинжал был не очень предназначен для метания — а то клинок без гарды мог бы и пройти преграду насквозь. Но — повезло. И вдвойне повезло, что рядом был Вал