— Да мы и сами летать научимся.

— Правда что ли⁈

— Иоан, ты же воздушник.

— И что?

— Ничто не мешает тебе оседлать свой воздушный поток. Кроме слабоумия.

— Точно! Я всегда говорил, что ваш оруженосец не крепок умом.

— Зато у меня в сюзеренах рыцарь умный. Я может и сам стану рыцарем. А ты не рыцарь, Доркин.

Вот и поговорили. И ведь правда, не всякий дворянин может стать рыцарем. И вообще не очень ясно, что даёт это звание кроме почета в среде таких же больных на голову. Это как с марафонами и триатлоном в старом моём мире. Никто не знает зачем нужно умение пробегать десятки километров без остановки, но внушает уважение, это да. И сокращает срок жизни. Рыцарь, он как марафонец, только не знает, когда следующий забег — завтра, сейчас прямо или никогда. Надо просто всегда быть готовым к вызову судьбы. А кстати, еще один нюанс — рыцарь может отказаться от дуэли с вызвавшим его, если тот не рыцарь. Типа, имеет право не мараться об вонючку. И все это расценят как моральную победу именно рыцаря. Такие тут у нас моральные законы свирепствуют.

Чеканка серебряной монеты давала небольшой, но всё равно заметный приток денежной массы в мою казну. Гиём на самом деле довёл процесс превращения новеньких только отчеканенных денариев в слегка побитые жизнью, потертые, побывавшие во многих руках монеты. Молодец, что сказать! А еще мне понравилось, что он удалил от этого действа графского кузнеца, так что у парня уменьшилось головных болей и добавилось времени на нормальные кузнечные операции. Денарии складывались в сейф-копилку, который я опорожнял по заполнению, заставляя того же Гиёма их упаковывать в мешочки по сотне штук. Его и его двух помощников, которых он нанял на наш подпольный монетный двор. Заполненным сейф считался, когда в нем набиралась тысяча монет. На это уходит примерно месяц времени, причём главным сдерживающим фактором выступает не цех чеканки, а добыча самородного серебра.

Руду мы так и возим в Мерсалию, вернее в Прист. А уже из Мерсалии, откуда-то из королевского монетного двора, к нам возвращается монета за вычетом налога на добычу серебра и оплаты переработки на предприятии Пристов. Мы с Витором решили, что оба графства будут вести нормальные товарно-денежные отношения. Чтоб одно из них однажды не налетело на необоснованные налоги. В памяти свежа угроза короля установить для графства справедливый налог с учетом доходов Долинола. Чего аристократу не зазорно бояться, так это королевской справедливости. Понятно, что совсем уж не ограбят, но и милости от его величества ждать не приходится. Якоб такой, он припомнит, сколько вложил в меня, вернее в моё графство. С другой стороны, ведь и впрямь я без него ничего бы не сотворил, в таком масштабе так уж точно!