— Так я наделю тебя великой силой!
— А ты, собственно, кто? Я уже привык к местным странностям и думаю ты очередной кусок, очередного невьебенного мастера прошлого? Я прав?
— Ха-ха-ха-ха, жалкий человечишка! Перед тобой, Великий Высший Демон Залпуартварта!
— И что, великая высшая залупа, ты всегда так выглядел? — скептически поднял бровь слесарь и отхлебнул винишка из кувшина.
— Я попирал само Небо! Одним взглядом рушил континенты! Мне служили бесчисленные легионы…
— А теперь ты обсосанная книга в кладовке, приваленая сверху свежими хуями, среди петрушки и халатов старика-педофила… — хмыкнул Серёга отрезая полоску вяленого мяса.
— Я… Я трансцендентное существо! — крикнула книга, но уже как-то неуверенно.
— Вот и я о том же — всегда найдётся рыба покрупнее…
Воцарилось молчание, в котором огурцы подъедали всё, что оставил им слесарь. Серёга жевал и думал как выбраться, демон переосмысливал свою жизнь, а вне пространственного кольца время сдвинулось на одну миллиардную долю секунды с момента исчезновения автослесаря.
[Так, дорогие мои читуны, не скупимся на лайки или гневные комментарии по типу: «— Автор говно, сам не помнит, что писал две главы назад.»
Автор не помнит, у автора голова забита ипотекой, а его пнули со второй работы. Поэтому присылайте фотографии мяса в комменты.
Да минует вас Алана Арак!]
Пространственное кольцо, плачущая книга-демон и злой слесарь пинающий огурцы.
*чпок* — очередной огурец впечатался в черную стену и медленно сполз на пол.
За пять часов Серёге настолько настопиздила эта кладовка, что был бы рад просто поболтать даже с демоном, но тот ныл последние два часа, жалуясь на нелегкую долю, чем ещё больше раздражал слесаря.
— … или вот гарем у меня был — сто тысяч красавиц, как они пели и танцевали… — с подвыванием причитали рожи на обложке, заливаясь кровавыми слезами.
*чпок* и ещё один огурец сползает вниз.
— … дворец был выше облаков, залы чистейшего нефрита…
— Да заткнись ты, истеричка сраная! Если проебал всё что было, так не ной, а делай что-нибудь. — Серёга, как мужик вкалывающий всю жизнь, не переносил таких плакс, которые после первой неудачи бросали всё и просто спивались, так же жалуясь на судьбу.
— Горе мне! Я был так велик, а теперь меня отчитывает человечишка…
Так прошло три дня.
Серёга закидал, задолбавшего его в край, демона травой и тряпками, придавив сверху шарами для боулинга — чтоб больше его не слышать, но всё равно различал приглушённое бубнение.
Огурцы тоже подвели — они не ели продукты жизнедеятельности, а лишь ползали по ним и чавкали в холостую. Но запах в маленьком помещении отсутствовал, а это уже радовало. Пришлось все вытирать красивыми халатами и скидывать в один угол.