— Какой червь вновь пытается меня подчинить⁈

Вся еда слесаря попадала на пол, а огурцы быстро ретировались обратно к писюнам. Накрывавший книгу пергамент упал и Серёга увидел смотрящие на него, с обложки, жуткие, перекошенные лица.

Как приверженец древней мудрости — война войной, а обед по расписанию, оскорбленный слесарь сжал покрепче чайник и начал лупить им по мерзким рожам:

— Макулатура ебучая! Всю жратву уронил, падла, я тебе сейчас, ебальники твои мерзкие подрихтую!

— Ха-ха-ха-ха! Жалкий человек, твои удары не наносят мне вреда! Ты слаб и ничтожен! — разноголосица сливалась в отвратительный хор, а рожи издевательски скатились.

— Сейчас допиздишь… — Серёга отбросил чайник и расстегнул ширинку.

— Ты чего удумал? — насторожились рожи.

— А вот нехуй было мой обед портить! — злорадствовал Серёга, поливая могучей струёй кривящиеся рожи.

— Я всё равно не подчиняюсь! Ничтожество! — отплёвывался хор.

— Да ты мне нахуй не сдался! — слесарь закончил и теперь огурцы бодро ползли к луже, где смешалась кровь и моча. К внутреннему удивлению Серёги — запах отсутствовал.

— Ты же сделал кровавое подношение! — книга с подозрением косила мутными глазами.

— Ебанько, я просто порезался…

— Ты не собирался овладеть мной? — недоверчиво спросил хор.

Серёга с сомнением посмотрел на зубастые рты обложки и затряс головой, прогоняя странные мысли:

— Ну нахер…

— Я могу дать тебе силу! — гордо заявила книга.

— На кой чёрт она мне сдалась⁈ — слесарь взял со стеллажа ананас и разрезав его, обнаружил внутри зерна граната со вкусом грибов.

— Ты получишь власть над миром! — книга открыто рекламировала себя.

— Ну и зачем? — Серёга жевал зёрнышки и чувствовал, что сейчас у него прорвёт днище.

— Как зачем? Править миром и жить в своё удовольствие, а все будут тебе прислуживать!

— Знаешь, был у нас такой в гаражах. Сделал ремонт, отстроил второй этаж, пальцы гнул перед мужиками и называл всех безрукими лентяями…

— И что? — не поняла книга, а рожи выглядели озадаченно.

— Сожгли, нахуй, гараж, а самому Витьку пизды дали. И не потому, что завидно, а потому, что других жизни учил, да тыкал мужикам в их бедность. А у нас там всё работяги, торгашей не было, не мужское это дело — торговля. Мужик должен что-то после себя оставить, хоть болт, хоть полку, а не товарные накладные…

Книга зависла пытаясь понять сказанное, а Серёга думал — где бы организовать отхожее место и в итоге, он присел возле горки писюнов.

— Никогда не поверю, что человек не стремится к власти. Ты пытаешься обмануть меня, человек?

— Не, не, в жопу. Найдётся охочий до власти и вломит мне пизды, а за ним придёт другой… Я уже просёк местные порядки. — фрукты резко разонравились Серёге и онтрешил переключился на сыр и вино.