– Есть, но нужно хорошо поискать.

Лейла ласково провела пальцами по крыше машины и опять посмотрела на меня. Мне показалось, что она хочет о чём-то спросить, и я кивнула.

– Я вчера видела того бородача, – сказала она неуверенно. – С которым ты приезжала.

– И? – Вышло грубо, и это выдало меня с потрохами.

Я отвернулась. Прошло три недели, а меня не отпускало. Ни на единую проклятую минуту не отпускало. Днём я ещё могла отвлечься, а ночью накатывали мысли, а сердце превращалось в ищущего тепла и не находящего его месячного котёнка. Иногда, засыпая под утро, я ловила себя на мысли, что хочу такую же девчушку, как Оса. Милого ангела с характером. И что даже немного жаль, что я принимала таблетки, когда мы с Глебом…

– У вас было что-то или вы просто так? – спросила Лейла.

– А что?

– Да нет… Интересный мужик просто.

Я повернулась к ней. Взгляд у неё был достаточно выразительный, чтобы я поняла, куда она клонит, но ответить мне было нечего.

– По деньгам всё как обговаривали, – сказала я, закрыв машину. – Можешь протестировать. Я вчера проверила её в деле сама, но ты…

– О не-е-ет! – отмахнулась Лейла. – Если ты проверила, я спокойна. Кать…

– Что?

– Ты какая-то не такая.

– Какая не такая?

– Похудела. Синяки под глазами. Знаешь, что вчера было? Твой бородач сцепился с Лео. Их парни еле растащили.

– Он не мой.

– Кто именно? Бородач или Лео?

– Оба.

Лейла медленно прошлась мимо машины, потом мимо другой – красной «ауди», которой мне только предстояло заняться. Развернулась и посмотрела на меня.

– А ты хочешь, чтобы было по-другому? Можешь не отвечать, – добавила она. – Просто я подумала…. Я не лезу, это меня не касается. Но подумала, что если бы ты захотела, чтобы кто-нибудь из них стал твоим…

– Лейла, давай не будем об этом, – оборвала её я.

– Давай. Только учти: если в следующий раз твой бородач приедет без тебя, я им займусь. Она повертела в руках ключи от машины. – Я тебя предупредила, Кейт.

Я не ответила. Мне должно быть всё равно. Должно быть! А ревность… Ревность можно затолкать поглубже, в компанию к грусти, боли и дурацкой, совершенно неуместной любви.

Глеб

Ося ещё спала. Сидя на краю постели, я гадал, где взять няньку. Вчера пришлось выставить ту, которую я взял по рекомендации пару недель назад. Характеристики у неё были отменные, но Ося не оценила. И сваренную ей кашу без комочков не оценила, и заплетённую косичку, и хождение чуть ли не на полусогнутых.

– Папа, – сонно пролепетала дочь, открыв глазки.

– Доброе утро, Ося.

– Я не Ося, я Оса.

– Какая ты Оса?

– Такая. Я Оса.

Я растрепал её волосы. Проще было согласиться.