– И какие же? – с сарказмом поинтересовался он.
– «Спасибо» и «пожалуйста». Знаешь такие? Если знаешь, научи свою дочь ими пользоваться. Для её же блага.
Сказав это, я было пошла к двери, но Глеб остановил меня. И опять мы оказались очень близко.
– Прекрати меня трогать. Я тебе не собственность и не марионетка. И прекрати вести себя как дерьмо, а то я начну верить, что так оно и есть! – выплюнула я и высвободила руку.
На этот раз он не стал меня держать, и я спокойно дошла до двери, напоследок захлопнув её и вложив в хлопок весь гнев, негодование и возбуждение, которые образовали тугой клубок внутри меня.
***
Олеси рядом не было. Я бы не удивилась, если бы эта мелкая задавака подслушивала под дверью, но нет.
Заглянула в детскую, но там её тоже не оказалось. Зайдя к себе, я прошла прямиком на балкон и несколько минут простояла, вдыхая полной грудью. Не помогло: лицо пылало, низ живота тянуло, на коже словно осталось клеймо – не одно, много, везде, где Глеб дотрагивался до меня.
К ноге прижался мягкий тёплый бок. Несси задрала голову и вопросительно мяукнула.
Я посмотрела на неё и покачала головой, сама не зная, что этим хочу сказать. Что у меня совсем чердак поехал, раз я так реагирую на эту надменную сволочь?!
***
Из холла вдруг раздался звон, с каким обычно бьётся стекло. Прежде чем успела о чём-либо подумать, я бросилась туда. Только открыла дверь, увидела на полу груду осколков и валяющиеся цветы. Рядом стояла Олеся и хлопала глазами.
– Ты не поранилась? – бросилась я к ней. Взяла за плечи и отвела подальше от осколков. – Ось, всё в порядке?
– Да, – ответила она.
Тут раскрылась дверь комнаты Глеба, и он, уже одетый, тоже вышел в холл. Нас увидел сразу и подошёл. Один из осколков хрустнул у него под ногами.
Сердце у меня отчего-то ёкнуло.
– Что тут произошло? – спросил скорее у меня, чем у дочери, но потом всё-таки обратился исключительно к дочери: – Ты как её кокнуть умудрилась?
– Это не я, пап, – вдруг выдала она с совершенно невинным видом.
– А кто? – нахмурился он ещё сильнее.
– Она. – Засранка ткнула в меня пальцем. – Это она её разбила, пап! Хотела взять из неё цветы и разбила! А я всё видела.
Катя Весь остаток вечера я была сама не своя. Конечно же, совсем не из-за вазы и не из-за взгляда Глеба, которым он наградил меня перед тем, как приказал, чтобы я позвала горничную. Одетый в чёрную футболку и линялые джинсы, он был так же хорош, как и без всего. И что его дочь врёт, он понял. В любом случае оправдываться я бы не стала, но этого и не потребовалось. Разошлись мы молча. Только Леся тоненько и даже жалобно спросила, когда сообразила, что представление окончено: – А ты её разве не будешь ругать? – Нет, – ответил Глеб. – А почему? – Ты сама это знаешь. После этой сцены я и сидела, пялясь в непривычно звёздное небо с налитым в кухне стаканом молока, хотя предпочла бы тёплый пряный глинтвейн. Несси со мной не было. В последний раз я видела её на диване в гостиной, позвала, но она предпочла сделать вид, что не слышит меня. А я не могла отделаться от чувства, что всё идёт наперекосяк. *** Утром Олеся как ни в чём не бывало пришла ко мне с расчёской. – Хочу два хвоста, – заявила она, чуть ли не ткнув расчёску мне в нос. – Молодец, – ответила я, проигнорировав её. – Хотеть не вредно. – Эй! – Её возмущению не было предела. – Ты мне что, совсем не будешь делать хвостики? – Не буду, – ответила я строго. – Я даже разговаривать с тобой не хочу. – Почему? – Почему? Потому что ты маленькая ябеда, врушка и зазнайка. Я с такими девочками не разговариваю. – Ты не можешь со мной не разговаривать. – И почему же? – спросила уже я. – Потому что папа тебя для меня купил. Я долго смотрела на неё, борясь с желанием хмыкнуть, засмеяться и развернуть её к двери. В итоге не сделала ни того, ни другого, ни третьего. Подошла к Осе и забрала у неё расчёску. Посмотрела – расчёска была крутая, американская, брендовая. Только при этом всём она оставалась всего лишь расчёской, предназначенной для того, чтобы кто-то с её помощью делал хвостики и косички. Я вернула её Осе. – Сама справишься. У тебя же классная дорогая расчёска, которую тебе купил папа. Вперёд. – Я жестом показала ей на дверь. – Иди, что стоишь? Хочешь папе идти жаловаться – иди, хочешь сделать ещё какую-нибудь гадость – давай, дуй. Что? – Но папа же тебя для меня взял… – В её голосе послышались слёзы. – Папа меня не взял и тем более не купил, Олеся. Не всё можно купить и не всех. Запомни: как ты будешь относиться к людям, так и они будут относиться к тебе. Если ты будешь вести себя как дрянь, так и те, кто рядом, будут вести себя с тобой, как с дрянью. Бывают исключения, но в большинстве случаев это работает именно