Наталья Михайловна бледно улыбнулась.
— Вы в обнимку шли! — сделала последнюю попытку Малевская. Матвеев бесстрастно смотрел перед собой, не вмешиваясь в разговор.
— Какое в обнимку? — возмутился я. — Она меня под руку взяла, чтобы не упасть на гололёде!
Майор сморщил переносицу.
— Вы мне тут дурака не валяйте, — сквозь зубы начал он. — Тебе едва 16 исполнилось, а ты уже со взрослой училкой роман решил закрутить? Говори, как дело было!
Он повысил голос на последней фразе и хлопнул ладонью по столу. Вздрогнули все, даже директор.
— Хорошо, — согласился я, вынашивая мысль, не подпустить ли здесь всем, кроме Наташки, хитрый конструкт, заставляющий бегать народ на перегонки в место, куда «не зарастёт народная тропа» (прости меня, Александр Сергеевич, но эта фраза красовалась в нашем школьном туалете на внутренней стороне дверки кабинки уже несколько лет).
— Вечером, прежде чем ехать отмечать новый год, я позвонил Ивану Георгиевичу Воронцову домой, поздравил его с новым годом, — решил я перейти в наступление. — Дать его домашний телефончик?
Майор нахмурился, но уже иначе.
— Потом я позвонил Зинаиде Павловне Наумовой, — оскалился я в сторону Малевской. — Тоже поздравил с новым годом. А 1-го января я у неё в 14.00 отобедал и получил в подарок «Паркер» с золотым пером.
Я хвастливо улыбнулся, больше оскалился. Малевская глубоко вздохнула.
— Наумова Зинаида Павловна это… — вдруг подала голос тётка из РОНО. — Я правильно поняла?
— Правильно, — согласился я. — Сейчас я отсюда выйду и первым делом выдам звонки и Воронцову, и Наумовой. И даже в Управление КГБ, Иван Степанович не даст соврать, у меня там тоже очень хорошие друзья есть. Пусть мне тогда объяснят, на каких основаниях меня и, — я бросил взгляд в сторону Натальи Михайловны, — учительницу математики здесь допрашивают, словно в гестапо?
— Ну, ты слова-то выбирай! — заметил директор.
— А как это назвать иначе? Извините, Иван Степанович, — ответил я. — Я ученик не из последних, не имею замечаний по поведению, спортсмен, решил поступать на физмат нашего пединститута, попросил Наталью Михайловну меня подтянуть по предмету.
— Я это и хотела сказать! — пискнула со своего места Наталья Михайловна. Я бросил на неё взгляд и пустил широкий импульс теплой «живой» силы её в грудь. Наташка сразу порозовела.
— И тут сразу мне предъявили аморальное поведение! Да еще с учительницей! Целого майора милиции в школу позвали, а родителей на беседу даже не пригласили. Кстати, моя мама тоже Наталью Михайловну просила со мной позаниматься. Она это тоже подтвердит. Извините, Иван Степанович, но я теперь буду жаловаться. Прям вот выйду из школы и сразу буду звонить по всем инстанциям: от обкома партии до УВД и КГБ.