В дверь постучали.

— Кто там? — Малиновская спрятала письмо в тумбочку, затушила папиросу.

— Позвольте войти, Варвара Степановна, — раздался голос Свирского.

Варя нырнула в постель, положила полотенце на лоб.

— Я сплю, — сказала она как можно капризнее.

— На минутку.

— Так и быть, входите.

Свирский аккуратно открыл дверь, и затворил за собой тоже тихо, на цыпочках подошёл к кровати. Свет в комнате был погашен, и её освещали только уличные фонари. Лицо Малиновской сливалось с подушкой.

— Как себя чувствуете, Варвара Степановна? — осведомился режиссёр.

— Неважно.

— Может, нужно чего? Кофе, или лауданум?

— Обойдусь.

Режиссёр подошёл ближе, сел на край кровати.

— Нам бы картину доснять, Варенька, — заискивающе произнёс он, — ещё два дня, и всё. Клянусь, больше не потревожу, снимем сцену в поезде, возле кофейни у Цветника покрасуешься, на этом закончим. Номер я тебе, как договаривались, на десять дней оплачу, или, хочешь, деньгами отдам, а если сейчас всё сорвётся, придётся без этого обойтись. Выкручусь, но разве такой фильм мы хотели снять?

— Триста пятьдесят рублей, — сказала Малиновская. — Во вторник поезд, и я уезжаю в Москву. Билеты оплатишь первым классом, не желаю в купе трястись. И Зою с собой заберу, ей тоже билет возьмёшь.

Свирский скрипнул зубами, билеты в синие вагоны стоили недёшево.

— Хорошо, но я тебя умоляю, до вторника соберись и сделай всё как надо. Без твоих капризов.

— Вы, Арнольд Ильич, шли бы по своим делам. Деньги завтра утром чтобы были у меня, иначе даже из кровати не вылезу, и счетовод твой чтобы окончательный расчёт дал, знаю я его, будет время тянуть. И вот ещё…

— Да? — режиссёр остановился на полпути.

— Этот, который заместо Охлопкова, Травин, кажется. Близко его ко мне не подпускай, от него одни несчастья.

— Как ты умудряешься влипать в неприятности?

Кольцова лежала на кровати в своём номере, при свете настольной лампы разглядывая негативы, рядом, на одеяле, в пепельнице дымилась папироса, на тумбочке стояла чашка уже остывшего шоколада и лежал томик Вудхауза «Девушка с корабля» в переводе Натана Френкеля. Травин сидел в кресле в брюках, но с голым торсом, и листал газету. Он заглянул к Лене с полчаса назад, чтобы рассказать, что случилось на съёмках, но поначалу разговора не получилось. Кольцова вцепилась в него как змея и потащила на упругий матрац. Сергей даже растерялся от такого напора, но спорить не стал, правда, и эмоций прежних не испытал, былая любовь прошла, оставив лёгкий, едва заметный след.

— Скорее всего, случайно, — сказал молодой человек, — завтра, наверное, в газетах будет.