— В этом что-то есть, — сказал Травин скорее себе, чем другим, — может, мне и вправду в актёры податься?

— Не советую, — Муромский протянул фляжку, Сергей мотнул головой, — ну как знаешь. Поганая профессия, люди здесь — дерьмо, так и норовят другому ножку подставить. Я когда в театре служил, то гвоздей в ботинки насыплют, то скипидару в костюм подольют, а то и говнеца в карман подложат, и вот стоишь ты на сцене, пятка в гвоздях, вся рука, миль пардон, в нечистотах, и играешь какого-нибудь романтичного героя-воздыхателя. И ведь каждый, есть у него талант или нет, хочет пробиться на главную роль, да только их, ролей-то, мало, а желающих много. Вот тут, братец, или сподличать, или случая ждать. Знаешь, как Коля Охлопков, заместо которого ты здесь, в первые ряды выбился? Мейерхольду нужен был высокий парень для «Смерти Тарелкина», там есть двое фузилёров-богатырей, Качала и Шатала, ну и Сева его из толпы буквально выдернул. Так он и получил свою первую роль, и пошло-поехало, а до этого ему даже слов не давали, кроме как «кушать подано». Я вот думал, может синематограф другой, ан нет, та же клоака. Смотри, барыня едут, вот сейчас цирк начнётся.

Действительно, красный Фиат с Гришей и Малиновской притормозил возле колоннады. Артистка была в хорошем настроении, позволила себя накрасить и припудрить, посылала воздушные поцелуи посетителям Цветника и даже забралась на капот автомобиля, чтобы её было лучше видно. Тем временем маузеры, которые так и не сыграли своей роли, подобрали с земли и почистили. Свирский листал сценарий, который знал наизусть, кусал губы и бегал с места на место, выбирая удачный ракурс.

— Нет, — сказал он, — никуда не годится, народ мешает. Идём к гроту Лермонтова, пусть там Трофимова застрелят, то есть попробуют застрелить.

— Там тень, — Варя вздохнула, — Арнольд, чем тебе здесь не по душе?

— Ну ты посмотри, какой вид, люди ходят, едят, смеются как идиоты, что я, по-твоему, должен снять? Вон ту раскормленную бабу с выводком или мужика с пузом и в панаме? Соберись, быстро отстреляемся и на сегодня закончим.

— У меня вопрос, — решился Травин, — если меня застрелят, как я потом её к себе в деревню увезу?

— Не в деревню, а в город, товарищ, — Свирский раздражённо взмахнул пачкой бумаги, — там же написано — пуля попадает в орден, а потом вы хватаете Риттера и сдаёте его милиции. То есть только стреляют, остальное уже снято.

У Сергея в его копии сценария такого не было, но он промолчал. В орден, значит в орден. Тем временем оператора оставили у телеги, Свирский решил сам снять сцену одной камерой — возле грота места было немного, аккурат для трёх действующих лиц. И со светом повезло, он падал так, как любила Малиновская. Варя выбрала место, встала и упёрла руки в бока.