— Зачем?

— Думаю, — Федотов говорил чуть сбивчиво и тихо, чтобы другие служащие почты не услышали, — хочет обставить это как дружескую прогулку в компании, чтобы я заранее не догадался. Да и погода, говорят, будет лётная, сможешь в воздух подняться.

— Не знаю, — с сомнением протянул Сергей, — у меня воспитанница, ей тоже внимание нужно.

— Вот, — телеграфист поднял указательный палец. — Приедешь домой, и что она тут видела? Горы да пионеров. А так на аэродроме побывает, в самолёт её пустят, я с Лазаревичем договорюсь. Бери её с собой, к часу дня, скажем. Мы с собой продукты возьмём, устроим там пикник.

Сергей кивнул. Девочке и вправду было бы интересно посмотреть вблизи на летательные аппараты, рядом с границей не то что ребёнка, а и обычного советского служащего на аэродром не пустят, здесь — заплати пять рублей, и сиди за инструктором. Или вместо инструктора, если начальник авиашколы разрешит. А что вёл себя Федотов странно, так многие его знакомые, когда дело касалось женщин, тоже теряли способность логически мыслить и трезво соображать.

— А это что за самолёт? — Лиза, приложив руку козырьком ко лбу, показывала другой рукой на снижающийся аппарат.

— Юнкерс немецкий, я на таком в прошлый раз летал.

— Ух ты, огромный какой, — девочка восхищённо вздохнула, — а сегодня можно с тобой?

— На этом — нет, а вон на тех, — Сергей кивнул в сторону У-1, стоящих в ряд на краю взлётного поля, — полетаем. Так даже интереснее, больше сверху увидишь. Иди, спроси у Льва Ивановича, он тебе пока его изнутри покажет. Только не тот, что сейчас заправляют.

Девочка радостно взвизгнула, и побежала к учебным самолётам, а Травин ещё раз окинул взглядом воздушную гавань Минвод, которую с аэродромом назвать можно было с большой натяжкой.

По вторникам воздушная станция Минеральные воды работала в обычном режиме, а авиашкола Осоавиахима была закрыта, из инструкторов остался один Лев Мильнер. Лазаревича, который должен был дать «добро» на полёты, на месте не оказалось, он улетел ещё в воскресенье вместе с Малиновским в Москву. Учебные Юнкерсы отправили в Ростов на две недели на плановый ремонт, приписанные к воздушной станции два пассажирских Дорнье, принадлежащих «Добролёту», и один почтовый Юнкерс тоже находились в воздухе. Второй Юнкерс приземлился час назад, и стоял возле здания станции. Техники подтащили заправочный шланг, принялись что-то подкручивать, дёргая элероны и пиная шасси. Двое грузчиков перетащили в телегу почтовые отправления и устроили себе перекур, а заодно и обед, разложив нехитрые припасы прямо на коробках с почтой. Были эти грузчики какие-то неправильные, на взгляд Сергея, слишком интеллигентные, что ли. Но одеты оба были в холщовые рубахи и потрёпанные штаны, заправленные в сапоги, оружия при них не наблюдалось, и Травин списал свои сомнения на излишнюю подозрительность. Кольцова, напросившаяся вместе с ними, уже отщёлкала целую плёнку с Юнкерсом и пилотом, который попозировал и уехал по своим делам…