Он вернулся к сторожке, и не таясь зашёл внутрь. Так и оказалось — возле стола стоял отличный экземпляр, Винчестер модели 1897 года, причём укороченный окопный вариант. Сергей выщелкнул и заново снарядил магазин, в трубе оказалось всего патрона, снаряженных картечью, но на полке нашлась целая коробка, он взял десяток. А потом, выйдя из домика, два раза выстрелил в ту сторону, куда скрылся лучник, и ещё два — в освещённое окно. На таком расстоянии попасть куда-то точн было сложно, но часть дробин достигла цели, стёкла внесло внутрь, прямо на вскочивших из-за стола мужчин. Раздались вопли, кто-то даже упал, Сергей сомневался, что обездвижил всех троих, приближаться к дому не стал, выбежав из сторожки, тут же бросился бежать вдоль ограды.

Кляйн опустил лук, не ослабляя тетивы, хищно улыбнулся. Раз чужак не стал проникать в дом, а наоборот, побежал вглубь территории, то наверняка он пришёл за кем-то из пленников. За кем-то из ЕГО пленников. Значит, и умрёт он так же, как они, мучительно и медленно, корчась от боли и захлёбываясь в кровавых слезах. Юноша зашагал к птичнику, стараясь не шуметь. Но потом перешёл на быстрый шаг. Возле приземистого здания с плоской крышей стояли двое, один поливал кучу хвороста из стеклянной бутыли, а второй держал наготове разожжённую лучину.

— Вы что делаете, идиоты? — прошипел Кляйн, приблизившись почти вплотную.

Охранники разом ойкнули, один уронил бутылку, пролив часть себе на штаны, а второй — лучину. Прямо в копну хвороста. Кляйн тут же затушил занявшийся огонь подошвой, схватил одного из поджигателей за шкирку.

— Ганс приказал, — прошипел тот, — всех сжечь. Чтобы без следов.

— Он тебе лично приказал?

— Нет, Генриху, а тот уже нам. Сказал, чтобы к полуночи всё полыхало, а потом за пожарными пошлём, и концы в воду.

Юноша отпустил воротник, посмотрел на часы, стрелки показывали без четверти одиннадцать.

— Ждите моей команды, — приказал он.

В комнате с разбитым стеклом никто серьёзно не пострадал. Тот, что считался старшим среди охранников, получил картечиной в руку, ещё одному поцарапало щёку, а третий, который находился ближе всех к окну, от выстрела не пострадал, но когда прыгал под стол, распорол себе осколком ладонь. Все трое быстро пришли в себя, подхватили оружие, порезанный быстро перемотал ладонь вафельным полотенцем, у старшего картечь застряла в мягких тканях, кровь сочилась тонкой струйкой…

— Ты оставайся здесь и следи за окном, а ты бегом к выходу, проверь, что там с Кляйном, — распорядился старший, — я схожу к Гансу.

Он пробежал по коридору, поднялся на второй этаж, свернул в другой коридор, ведущий в флигель, и через минуту уже молотил кулаком по филёнчатой двери.