— Гм… — Седобородый как-то по-особому посмотрел на больного. — А знаешь, ты, пожалуй, подойдешь.

— Куда? К краю могилы? — усмехнулся Александр, почувствовав возвращение боли. — Я ног не чувствую, а вы говорите…

— К могиле тоже по-разному подойти можно. Хочешь получить вторую попытку? — спросил тот. — Правда, не здесь.

— О чем вы?

— О новой жизни. Только что открылась вакансия. Если согласен, скажи. У тебя десять секунд.

— Я-то согласен сразу и на все. Только в моем положении…

— Тогда лови!

Вошедший бросил ему что-то блестящее. Инстинктивно дернув рукой, чтобы поймать, пациент вскрикнул — боль вспышкой погасила зрение.

«Чертов старик, разве можно так издеваться над умирающим! — Еремеев что было сил сдавил пистолет. А еще он почувствовал жжение в кулаке с пойманной вещицей. — Жаль, так и не узнал о вакансии. Скорее всего, у старика „крыша поехала“, но было бы интересно узнать, что он хотел сказать».

Еремеев снова очнулся от того, что кто-то больно стиснул руку. Открыл глаза и в полумраке увидел волчью морду. Пистолет по-прежнему оставался в руке. Александр нажал на спусковой крючок, заведомо ожидая нулевого результата, потом замахнулся, и морда, выпустив руку из пасти, отскочила в сторону, обиженно заскулив. Размерами животное явно уступало волку.

«Не иначе — дворняга, — пронеслось в голове, — но кто ее пустил в больничную палату⁈ А кстати, кто и саму палату спер⁈ Да и пистолет мне втихаря подменили! Что это за антиквариат с двумя стволами⁈»

Сереющее небо над головой, парочка догорающих звезд и прохладный воздух подсказали, что больного действительно вышвырнули из больницы, только было неясно, насколько давно это произошло.

«Неужели не всех прикончил? Почему-то патронов всегда меньше, чем подонков. Так на какую свалку меня выбросили? И почему в живых оставили? Как же там Виктор без меня? Тоскует небось, мерзавец!»

Впрочем, риторические вопросы сейчас были явно не ко времени — внимание пациента привлекло раздававшееся невдалеке громкое чавканье и недовольное рычание. Он приподнялся на локтях.

В десяти шагах от него несколько дворняг дружно раздирали два трупа. Обиженная Александром зверюга также присоединилась к коллективной трапезе.

«Это когда в Москве успели расплодиться собаки-людоеды? Или меня так далеко вывезли, что… — Мужчина прислушался. Помимо чавканья от собачьего пиршества, больше не было слышно никаких звуков. — О, а по дороге еще и приодели? — Удивился Александр, обратив внимание на рукава незнакомой одежды. Последний раз кроме бинтов, на нем ничего не было. — А может накачали какой-то гадостью и у меня память отшибло?»