— Так что с завтрашнего дня считаешься племяшкой, — добавил Буян.
— Одежку не отдам! — тут же категорично заявила разоблаченная. — Я к ней привыкла.
Через пару минут мужчины стояли под окном и вели весьма интересный для степняков разговор…
— Тадеуш приказал всех под нож, а хана к нему доставить.
— Так чего мы их тут держим? Еще и кормить придется. Прирезать — и вся недолга.
— Пускай завтра малость потрудятся — трупы не успели убрать к ночи. Пущай своих зароют, ежели зверюги не всех сожрут.
— А хан пану Тадеушу на кой ляд сдался?
— Так ему ведь ранее немало денег плачено. Наверняка что-то припрятал, надо будет поспрашивать.
— А вдруг не скажет?
— В Крашене есть такой мастер языки развязывать, у него немой соловьем запоет…
Александр еще обсудил с командиром вопросы доставки важного пленника, после чего они отошли от дома.
Толмач перевел хану каждое услышанное слово, о чем чуть позже доложила Лада. Еще о том, что Кичи собирается утром отыскать своего коня, без которого уходить из деревни не хочет.
— Одни убытки с этими ханами. Буян, пусть его лошадь пасется вблизи твоего дома, и еще одну рядом оставь. Надеюсь, им и двух скакунов будет достаточно.
— Добре. — Кивнул ветеран.
Похищение нежити
Успешный набег на тюрьму и освобождение пленников в Крашене, схватка с татарами и разгром хана Кичи — по мнению самого Еремеева ни одна из этих авантюр не имела шансов на успех, скорее, наоборот. Однако он выжил сам и уберег своих спутников, хотя мало кто из них мог считаться воином, включая и самого Александра.
Однако молва разнесла совсем другое, да еще с такими подробностями… По словам «очевидцев», командир сам отдавал приказы лесной нежити, мог одной левой завалить с десяток профи, а разбойников вообще убивал взглядом.
Когда Буян объявил о наборе в отряд Данилы-купца, пришлось отбиваться от желающих. В ходе жесткого отбора отсеялось две трети, а «счастливчикам» дали ночь на сборы.
Из Троицкого поутру выдвинулся настоящий караван. Купец, начальник охраны, дюжина всадников, три телеги с трофеями и табун из двадцати пяти лошадей. Скакунов стреножили, поэтому отряд двигался медленно, благо до Смоленска было рукой подать.
«Вот и имуществом обрастать начал, — мысленно рассуждал Еремеев, глядя на внушительную процессию. — А что? Назвался купцом — будь любезен соответствовать. Жаль, Радима пришлось в деревне оставить, а по торговой части у меня только один специалист. Спасибо, староста помог, прикомандировал парочку ушлых мужичков, которые на этом деле собаку съели. Вот пусть они и пристраивают завоеванное добро, а мне еще бумаги в Белый храм передать нужно, с сержантом встретиться и в одно местечко заглянуть».