— Придумаем что-нибудь. — Успокоил помощника командир.

«Придется парня здесь оставить. А мне — как можно быстрее к Никанору. И еще в одно место заглянуть надо, все-таки пообещал умирающему. Не выполнить последнюю просьбу человека — грех, тем более, он меня Еремеевым назвал».

— Данила-купец, не побрезгуешь в моем доме заночевать? — обратился к Александру староста. Он закончил раздавать распоряжения и подошел к дорогому гостю. — Заодно и про жизнь погуторим.

— Почему бы и нет? Сейчас своих пристрою, и к тебе.

— То наша забота — твоих людей разместить и накормить. Уж второй раз нас из беды лютой выручаешь. Неужто думаешь, мы не позаботимся о спасителях?

«Да, людям доверие оказывать нужно, а не стремиться всех проверять и перепроверять. Эдак никаких сил не хватит, а они еще точно понадобятся».

— Ты прав, Зван. Идем. Отправь кого-то к Буяну, он должен знать, где командир.

— Уже отправил. Вой повел пленников в свою избу.

В доме старосты к их приходу накрыли стол. Похоже, Зван был на своем месте, он успевал везде.

Жена, две дочки и сын хозяина дома встретили гостя поклоном, Александру даже неудобно стало. Он ответил тем же. Здесь же оказались местный батюшка и мужчина, который справил купцу наплечную кобуру.

За стол сели только мужчины.

«Видать, серьезный разговор намечается, раз домочадцы отправились восвояси», — решил Еремеев.

— Угощайтесь, други, — произнес староста.

За неспешной трапезой обсудили дела крестьянские: постройку избы, добычу с лесных угодий… Лишь после того, как в доме появился Буян, заговорили о деле.

— Мы тут на сходе с людьми посовещались и решили тебя просить взять Троицкое в годовой найм.

— Это как? — Предложение стало для Александра полной неожиданностью.

— Батюшка, расскажи Даниле о праве найма обжитой земли с поселянами.

Мужчина в черной рясе отпил кваску и начал говорить:

— Закон этот не применялся со времен республики нашей создания, но его никто не отменял и для наших бед он годен. А суть в том, что муж не из благородных может взять в найм на год поселение без церкви, ежели хозяин не объявлялся год, но проверенных вестей о его гибели и наследников нет. Городское Вече вправе рассмотреть дело, если все жители поселения подпишут челобитную, а наниматель внесет взнос.

— И во сколько мне обойдется этот взнос? — спросил Еремеев.

— Когда закон составлялся, была большая нужда в боевых скакунах. Речь о пяти лошадях, — сообщил батюшка. — Они у нас теперь есть. В Смоленске у моих братьев из Белого храма знакомый стряпчий имеется, он даст ход делу, да с нужными людьми переговорит. Церковь на Вече челобитную поддержит. Дашь ли ты свое согласие, Данила-купец?