Больше никто возражать не стал. Большинством голосов заявка была утверждена.
— Я обязательно отблагодарю этого, несомненно, достойного молодого человека, как только мы повстречаемся, — пообещал шляхтич высокому собранию.
На обед пан Тадеуш отправился при полном отсутствии аппетита, хотя ему требовалось изображать радость. Это был очередной провал, за который Тагур по головке не погладит.
Последняя встреча с гномом, когда Тадеуша привезли на опасной карете к зданию банка, прошла в очень нервной обстановке. Глаза у собеседника были красными с самого начала разговора. Высокородному пану пришлось выложить все подробности последних неудач, выслушав которые, Тагур объявил:
— Ты сам заставляешь меня подыскивать себе замену. За эту неделю ни одной успешной операции. Даю десять дней! И запомни: ежели ситуация не изменится, кто-то очень сильно пострадает.
Тадеуш прямо с заседания отправился в банк. Он решил сразу доложить о новой выходке эльфов. Теперь был выявлен их пособник, которого требовалось срочно устранить.
— Куда подевались те двое асов? — Задал он себе вопрос вслух. — Второй день не появляются. Заодно спрошу Тагура. Эти головорезы могли в обход меня доложить ему о результатах.
Сильны в паре
«Точно мужик говорил — работаю я грубо и очень шумно! — размышлял Еремеев, добравшись наконец до комнаты, которую он занимал в Троицком. — Может потому колдун так и не явился утром в Крашен? Почуял, гад, что его там ждут. Наверняка применил какие-то магические штучки. Ну, да и леший с ним! Ритуал не состоялся — и слава Богу! Но какой же гад такое придумал⁉ Почему-то мне кажется — это не Тадеуш. Или кто-то ему очень сильно помог. Уж не гномы ли? Хоть бы одним глазом взглянуть, кого здесь называют гномами».
Несмотря на бессонную ночь и изматывающую дорогу обратно в Троицкое, спать не хотелось. А ночка выдалась тяжелая: пришлось всерьез повоевать, разбираясь с теперь уже бывшим местным руководством Крашена, поскольку пограничники именно управляющего и его ближайших помощников обвинили в предательстве.
«Вот хоть убейте, но не поверю, что управляющий действовал без ведома Тадеуша. И народ в городе так же решил. А что еще думать, если помощники подмешали служивым в обед сонное зелье?»
Продуктами заставу обеспечивал город, по праздникам присылая вдобавок особые угощения. В тот день якобы отмечали юбилей управляющего, который и послал на границу деликатесы. Правда, в самом Крашене никто о подобном празднике даже не слыхал.
«Что же они хотели провернуть в Смоленске, если надумали извести дружину города? Как-то все одно к одному: то кикимору сжечь собираются, то алтарные камни оставить без энергии, теперь еще воинов убрать. Кто же такой добрый? И ведь не поспрашиваешь. Если мужик в карете не врал, меня в Смоленске уже с собаками ищут. Да и здесь не особо скроешься. Нагрянут несколько асов, и — поминай, как звали. Нельзя мне в селе оставаться, ставить людей под удар, завтра надо уходить. Буян пусть оборону выстраивает, Гаврила — магическую защиту. Возьму с собой Прохора, он, похоже, хочет быстрее откупные вернуть и идти своей дорогой. Препятствовать не буду, пусть уходит. А я затаюсь на несколько дней в какой-нибудь захолустной деревеньке».