Была мысль сообщить их бывшим одногруппникам, но и эту мысль Алиса отмела, не желая их впутывать в эту грязь.

Единственный, кому она рассказала о Светке был Безменов. Кто-то должен был сообщить Льву о погибшей подруге, и лучшего способа, чем сделать это через хорошо знавшего его Игоря, она найти не смогла.

Подобное известие заставило финдира мгновенно стереть с лица задорную улыбку, с которой он встретил в своём кабинете девушку, и на минуту замолчать, переваривая услышанное. Затем он только коротко кивнул, заиграв желваками, сказал, чтобы девушка не беспокоилась, и что он Льву сообщит. Затем, чуть помедлив, поинтересовался как та себя чувствует и, услышав честный ответ, что полностью разбитой, буквально настоял, чтобы она прямо с обеда ехала домой. С директором пообещал уладить сам.

Это было через два дня после убийства.

Днём ранее

— Гражданин Филимонов.

Неприметный мужичок, в спортивном костюме, кепке и чёрной болоньевой куртке, дернулся от неожиданности, услышав собственную фамилию сказанную казённым голосом, прищурился, привыкая к полумраку подъезда, после дневного света снаружи, затем выдохнул, произнёс с укором, — Колька, твою ж налево, и надо было так пугать старого человека?

Находящий в штатском Новосельцев только усмехнулся, сказал, — Не прибедняйтесь гражданин Филимонов, также известный в воровской среде как вор-домушник по кличке «Фил», вскрывать квартиры старость вам не мешает.

— Напраслину наговариваешь, Колька, — возмутился тот, — я ж тебя вот таким ещё пацаном помню, а ты… совсем совесть потерял, на пустом месте дело шьёшь.

— Успокойся, дядь Вань, всё, — ответил лейтенант, — не переживай, не за эти дела потолковать пришел.

— А за какие? — прищурился немолодой уголовник.

— Ну не здесь же, — обвёл рукой Новосельцев подъезд, — зайдём к тебе, там спокойно и обсудим.

— Ох, Колька, заделался ты полицаем, а ведь таким хорошим парнем был, правильным. И понятия сёк. Вся родня через тюрьмы прошла, все уважаемые люди, а ты…

— А я, дядь Вань, беспредел не люблю, — спокойно произнёс лейтенант, подымаясь по лестнице вслед за Филимоновым, — да и тюрьму.

С детства видя собственными глазами круговорот родни тюрьма-дом-тюрьма, смышленый, не по годам, Коля ничего романтического во всём этом не усматривал. Украл, выпил — в тюрьму, это было не для него. Сидеть годами в полной мужиков камере его тоже не прельщало. И чьи-то высокопарные речи о том, что они — бандиты, реальная сила он тоже воспринимал с сомнением, потому что видел, как эту силу с регулярностью скручивала другая сила. Почти такая же, только в погонах. И вот она была куда интереснее. Поэтому и поступил Коля в полицейскую академию, отчего, по первости, родню чуть кондрашка не хватила. Хотели предать анафеме поправшего семейные идеалы отпрыска, но не даром парень слыл хитрым засранцем. Вызвался на разговор с самым авторитетным родственником — дедом Калистратом, отсидевшим в общей сложности сорок лет по тюрьмам и лагерям, чтобы убедить того, что родственник в полиции не на вред, а только на пользу пойдёт семье. И убедил ведь. Даже благословение получил на службу в органах.