Идеальный момент для окончательного решения тянущейся несколько сот лет вражды.

— Григорий! — позвал он громко своего директора по связям с общественностью, что ожидал за дверью рабочего кабинета. Трубецкой считал себя новатором и старался избегать набивших оскомину названий должностей, к тому же глава безопасности — это звучало угрожающе. А директор по связям с общественностью было свежо, ново и не избито. И самое главное, не несло того опасного и тревожащего флера, что заранее пугал людей.Одно дело, когда тебя вызывают к безопаснику на разговор, и хочется заранее написать завещание, мало ли что, и совсем другое дело, когда к тебе заглянул улыбчивый директор по связям с общественностью и мило побеседовал за кружкой чая.

Впрочем, отдел безопасности, как раз курируемый директором по СсО таки был, но в быту не отсвечивал, выполняя задачи негласного характера. А вот для гласных функций охраны, глав рода и территории существовала служба сервиса. По-русски — обслуживания, но на английский манер звучало лучше, поэтому по существу охранники, назывались — сервис менеджер, старший сервис менеджер и так далее. Трубецкой вообще любил использовать английский язык, считая его языком делового общения, благо, имел весьма обширные торговые контракты с зарубежными партнёрами, поэтому в таблице должностей человек непосвящённый мог долго гадать: кто есть кто. Ну а как догадаться, если не знать, что клининг-мастер это самая обыкновенная уборщица, а офис-менеджер это секретарь. Да и вообще, слово менеджер пестрело буквально повсюду, процентов восемьдесят персонала были самыми разными менеджерами и в этой безликой массе можно было потеряться.

— Сергей Евлампиевич, добрый день! — директор по связям был в идеально отутюженном костюме и с неизменно папкой из коричневой тисненой кожи в руках.

— Присаживайся, Григорий, — широким жестом показал Трубецкой на места за длинным рабочим «Т»-образным столом, — кофе будешь?

— Не откажусь, Сергей Евлампиевич, кивнул мужчина, укладывая папку на стол чуть сбоку от себя.

Демократичный стиль поведения был тоже фирменной карточкой Трубецкого, подчёркнуто избегающего в общении с подчинёнными обращения господин — к нему и холуй, холоп и прочее, к слугам рода. Другие аристократы этого не понимали и только посмеивались, считая очередной придурью подвинутого на всём западном главы рода Трубецких, но плюс от этого имелся и очень существенный. Слуги своего хозяина за такое отношение по настоящему уважали и любили, и верность их держалась именно на этом, а не на страхе, что, по мнению Трубецкого положительно сказывалось на производительности и эффективности подчинённых, работающих не за страх, так сказать, а за совесть.