— Чего стащить-то успели? Или весь хабар у напарников остался? — мужик говорил благодушно, угрозы не чувствовалось, но это пока. Не воспринимал за серьезного противника, вот и позволил себе расслабиться.

Правильно, чего уж там. Кого он видит перед собой? Подростка, мальчишку, невеликой комплекции. Небось думает, что был на подхвате у взрослых подельников.

— Ну, чего молчишь? Я же с тобой по-доброму, — голос принялся наливаться строгостью.

Поняв, что еще немного и вполне возможно последует физическая стимуляция говорить, я облизал пересохшие губы.

— Мешки на поляне остались, — признался я, нисколько не покривив душой. — В них все, что собрали внутри.

А чего еще прикажете делать? Молчать, как партизан на допросе? Так мы не в белорусских лесах и допрос ведет не гестапо.

— Все? — недоверчиво переспросил мужик.

Стараясь быть, как можно более убедительным, я твердо сказал:

— Все. Ничего не успел забрать. Вы, как стрелять начали, одна мысль — шкуру спасти. Не до хабара уже.

Послышался приглушенный смех.

— Понимаю. Когда на кону своя жизнь, все прочее становиться неважным. Зачем золото мертвецу. Верно?

— Ага, — я шмыгнул носом.

Сейчас главное не насторожить этого хмыря, почует неладное, сразу пальнет. Фигуру хотя и плохо видно из-за скудного освещения, угадать арбалет в руках на составило особого труда. Очень уж характерные очертания, не спутаешь с мечом или топором.

Пусть и дальше видит перед собой испуганного молокососа, чудом избежавшего смерти. Тем более, что особо притворяться не надо. Поджилки до сих пор тряслись от пережитого.

— Ладно, малец, вставай. Повезло тебе сегодня, почитай второй день рождения. Не будь вокруг так темно, мы бы и твоих приятелей взяли живыми, да больно уж ельник густой и темный.

Ага, значит боялись, что сбежим, потому и стреляли сразу, без всяких «стой, кто идет», «руки вверх» и другой подобной ерунды, не принятой в средневековые времена.

Я осторожно оперся кулаками в сырую землю, чувствуя, как под руками продавливается влажная почва.

В следующий миг ночь стала днем. Мгновенно.

Что-то оглушительно грохнуло, засверкало, по воздуху пронесся вой и скрипучий треск ломаемых деревьев. Тьму пронзили серебристые вспышки. Где-то высоко пролетели яркие искры. Сумрачный лес вдруг наполнился светом.

Я бросился обратно на землю, прикрывая голову руками. Арбалетчик не последовал моему примеру и тут же поплатился за беспечность. Невесть откуда прилетевшая молния прожгла тело насквозь, оставив в железном нагруднике дыру размером с кулак.

Припоминая все известные ругательства, я пополз, загребая руками и ногами, стараясь особо не подниматься.