— Неизвестно. А раз нет информации, то и откладывать операцию в Панджшере никто не будет, — ответил Тростин.

Всё становится ещё сложнее. 25 человек, высокогорье, плохая погода и наступающая ночь.

— Чего такой задумчивый, Клюковкин? — спросил комэска.

Мой командир звена недовольно цокнул, иронично улыбаясь при этом.

— У него есть идеи. Я ж вам говорил — после той посадки он… того, — постучал по голове Димон.

— Старший лейтенант Батыров хочет сказать, что на меня снизошло озарение, — добавил я и вернулся к карте. — Есть предложение, товарищи командиры.

Идея была в том, чтобы пройти по руслу реки Панджшер. Это будет и хорошим ориентиром в сумерках, и самым коротким путём к месту вероятного нахождения групп.

— Предлагаю идти парой Ми-8 и с прикрытием двух Ми-24. На одном борту можем не утащить всех, — сказал я.

— Клюковкин, отставить самодеятельность! Ты приказа не слышал? — возмутился Енотаев.

— Командир, а я и не собираюсь ничего делать. Выдвинул предложение и всё, — ответил я.

— Так, а ну оба вышли отсюда! — указал на дверь комэска.

Батыров посмотрел на меня. Вижу по его глазам, что колеблется. Он и хочет, и боится. А кому не страшно?

— Чего встали? Идите, я сказал! — повысил голос Ефим Петрович.

Комбриг уже не участвовал в разговоре. Он стоял рядом с открытым окном и тушил очередную сигарету об подоконник снаружи.

— Товарищ командир, а давайте… — начал я, но Енотаев перебил меня.

— Без «давайте». Предложение твоё я выслушал, но на этом всё!

Батыров направился к двери и потянул меня за собой. Проходя мимо комэска, я невзначай сказал финальную фразу. А вдруг зацепит!

— Я всегда считал, что мы своих не бросаем. Ошибался?

Ефим Петрович запыхтел, но ничего не сказал. Значит, не зацепила.

Батыров открыл дверь, и тут за спиной прозвучал громкий удар и грохот падающего предмета. Я повернулся и увидел, как одна из столешниц перевернулась и упала на пол. Как раз рядом с этим столом и был Енотаев.

Комбриг как зажёг спичку, так и застыл с ней в руках, не прикуривая сигарету.

— Батыров, Клюковкин на борт. Я с замом на другом. Командира Ми-24х ко мне. 15 минут, время пошло, — тихо сказал комэска.

— Есть! — хором ответили мы и выбежали из класса.

Через 10 минут мы уже шли быстрым шагом на вертолёт. Облака над Баграмом постепенно расходились. Дождь прекратился, и началось испарение. И это несмотря на вечер!

С каждым шагом по бетонке стоянки становилось всё жарче. Когда подошли к вертолёту, Карим уже спешно снимал промокшие чехлы, а из грузовой кабины другие техники вытаскивали дополнительный топливный бак.