Войдя в класс, мы обнаружили, что он не один. Вместе с ним был человек мощного телосложения, лысый и в песочной форме без погон. Под кителем надета тельняшка.
— Батыров и Клюковкин, это по вашу душу, — сказал Енотаев и вышел из кабинета.
Гость подошёл к нам и пожал руки.
— Я командир бригады капитана Сопина. Вы осуществляли его высадку в районе Панджшера?
— Так точно, — ответил Димон.
— Что-то случилось? — поинтересовался я.
Комбриг подошёл к карте, которая висела на доске, и начал водить пальцем в районе ущелья.
— Группа пропала. Связи нет уже третий день. Последнее место, откуда выходили на связь здесь, — указал он в районе того населённого пункта, где предположительно искали Ахмад Шаха.
— Нужно связаться с ними. Вызовите ретранслятор и пусть дежурит в том районе, — предложил я.
— В Кабуле об этом слышать ничего не хотят. Говорят, что группы в живых нет.
— Но это ещё не доказано, — произнёс Батыров.
Командир бригады вздохнул и подошёл к окну, всматриваясь в хмурое небо.
— Командование в Кабуле ждать не намеренно. Утром погода устаканится, и войска войдут в Панджшер. А перед этим авиация ударит по Паси-Шахи-Мардан и окрестностям.
Это значит, что и всю группу похоронят вместе с Ахмад Шахом Масудом. Причём не выяснив, живы они или нет.
— А от нас-то вы что хотите? — спросил я.
— Попросить хочу. Решение только за вами.
Люди такого ранга просто так не скажут старлею и лейтенанту — «попросить хочу». Командир отдельной бригады специального назначения, коим являлся этот человек, с такими просьбами будет обращаться только в крайнем случае.
В кабинет вернулся Енотаев. С ним комбриг разговаривал ещё до нас. За прошедшие несколько минут Ефим Петрович решения своего не поменял.
— Это самоубийство. В горах туман, местоположение группы неизвестно, расположение духов в ущелье тоже. В таких условиях я людьми рисковать не буду, — сказал Енотаев и нервно закурил.
— Петрович, мои ребята рискнули и твоих пацанов не бросили в Махмудраки. Один вылет сделать ведь можно? — предложил командир бригады.
— Исключено, командир. Спасибо за моих парней, но я не могу рисковать. Впереди операция и… Многих ты уже отправил на Родину в «чёрном тюльпане»? — спросил комэска, называя печальное прозвище самолёта Ан-12.
Думаю, что рано ещё для возникновения этого неофициального названия четырёхдвигательного транспортника. Это означает, что потери в начале ввода войск стали больше. История меняется.
Командир бригады достал мягкую пачку сигарет и зашелестел ею. Этот мощный мужик переживал не меньше, чем Енотаев. А потому и сигарету никак не мог вытащить из пачки. Толстые пальцы никак не пролезали внутрь.