Барак смотрел на меня долгую, бесконечную минуту. Я видел, как в нём борются желания. Убить свидетеля прямо сейчас. Или подождать и получить своё.
Жадность победила.
— Неделя, — процедил он сквозь зубы. — Через семь дней я приду. И ты отдашь мне всё, что собрал. Всё, понял? Иначе…
— Иначе что? — перебил я. — Убьёшь меня?
Я улыбался. Чёрт возьми! Я улыбался в лицо чёртову ублюдку! Я готов был рассмеяться ему в рожу!
Барак открыл рот, закрыл. Сплюнул на пол, развернулся и вышел.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Руки дрожали, колени подкашивались. А внутри, в самой глубине, что-то медленно остывало, сворачивалось, уходило в тень.
«Спасибо!»
Голос Гана прозвучал тихо, почти неслышно. И исчез.
Я опустился на лавку. Посмотрел на свои руки. На ступку. На порошок. На резак.
В голове крутилась одна мысль.
Барак ушёл. Но он вернётся через семь дней. И если я не покажу ему результат, если моя «доля» его не устроит — он не простит. Он вернётся не один. И тогда разговора не будет.
Семь дней.
Я усмехнулся. Но ведь это значит, что у меня есть семь дней, чтобы стать сильнее. Чтобы научиться тому, на что у других уходят годы. Чтобы защитить себя. И чтобы Ган во мне больше никогда не просил помощи таким голосом.
— Ну что ж, — сказал я, обращаясь к ступке. — Будем работать. Будем учиться. Будем разговаривать. Вы мне поможете?
Ступка молчала. Но я почувствовал её ответ. Тонкую, едва уловимую вибрацию — согласие.
А где-то в темноте, за стеной, в лесу, за поляной, в той самой бездне, кто-то большой и чёрный тоже чувствовал меня. И ждал.
Глава 15
Я сидел за столом, тупо глядя на ступку с голубоватым порошком. Мысли ворочались медленно, как тяжёлые мельничные жернова. Слишком много всего случилось за один день. Тварь в бездне. Разговор со ступкой. Барак.
Семь дней.
Я усмехнулся и потёр лицо ладонями. Семь дней, чтобы стать сильнее. Чтобы научиться драться. Чтобы понять, как работает эта чёртова магия. Семь дней, чтобы подготовиться к встрече с Бараком и его прихвостнями. И это при том, что я едва держусь на ногах после сегодняшней схватки с той тварью.
Дверь скрипнула, и я вздрогнул, вскинув голову. Рука сама потянулась к резаку. Вдруг Барак одумался и решил не ждать? Вдруг притащил своих товарищей, и сейчас они ворвутся?
— Спокойно, это я, — в дверях стоял Геб.
Я выдохнул. Расслабился. Убрал руку от резака.
Геб выглядел усталым. Глаза ввалились, под ними залегли тени, кожа приобрела тот самый нездоровый серый оттенок, который я уже видел у смертельно больных. А тут ещё и общая серость аборигенов. В общем, выглядел он паршиво. Болезнь брала своё. Сколько ему осталось? Месяц? Два? Система молчала, а сам Геб не говорил. Но в руках он сжимал небольшой свёрток, а на губах играла довольная улыбка.