Руки дрожали. Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. В груди разрастался пожар.

— Эй, ты чего застыл? — Барак нахмурился, заметив моё состояние. — Ган? Ты слышишь меня?

Я слышал. Ещё как слышал! Но я не мог ответить. Потому что, если я открою рот, оттуда вырвется не слово, а рык.

«Убей его!»

Голос Гана звучал настойчиво.

А дальше снова образы. Видимо, Ган не мог общаться со мной длинными фразами, а лишь короткими, отрывистыми. А для большего были образы. Так было с видением про отца и кристалл, так было про воспоминания о смерти Рины. Так было и сейчас:

Барак здесь один. Сделать это! Резак в моих руках… резкое движение… волос русалки на шее ублюдка… Рывок! Голова катится по деревянному полу, залитому чёрной кровью. Он заслужил!

Я покосился на стол. Резак лежал рядом со ступкой. Волос русалки, смотанный на деревянные рукояти. Острый как бритва. Одно движение — и голова Барака отделится от тела, покатится по полу.

Барак перехватил мой взгляд. Усмехнулся.

— Смотришь на игрушку? Думаешь, справишься? — он шагнул ближе. — Ты, дохляк, который еле на ногах стоит? Да я тебя одной левой…

Он недоговорил.

Потому что я шагнул к нему.

Сам не знаю, как это вышло. Ноги двигались сами, повинуясь не моей воле, а воле того, другого, кто жил во мне. Но я не ушёл на второй план. Я тоже был здесь. И это я придвинулся к ублюдку. Я оказался вплотную к Бараку, глядя снизу вверх в его наглую рожу.

— Рина, — выдохнул я.

Одно слово. Но оно подействовало как пощёчина.

Барак дёрнулся, отступил на шаг. В его глазах мелькнуло что-то… страх? Удивление?

— Чего? — переспросил он. — При чём здесь…

— Ты знаешь, при чём, — перебил я. Голос звучал хрипло. — Я видел. Всё видел. Как вы её… как Грил ногой… как ты собирал эту дрянь в пузырёк.

Барак побелел. Прямо на глазах его красная физиономия стала серой.

— Ты не мог, — прошептал он. — Тебя там не было.

— Был, — ответил я. — И запомнил каждое мгновение.

На миг мне показалось, что он бросится на меня. Что сейчас начнётся драка, в которой у меня нет ни единого шанса. Но Барак не двинулся с места, будто остолбенев. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись страх, ярость и что-то ещё. Расчёт?

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он. Голос сел, потерял обычную наглость.

Он сдался! Признал, что я опасен, и решил пойти на переговоры. Надо было дожимать.

— Хочу, чтобы ты ушёл, — ответил я. — Прямо сейчас. И чтобы семь дней я тебя не видел. Ни тебя, ни твоих псов.

Барак моргнул.

— А доля?

— Доля будет, — я заставил себя говорить спокойно. Нельзя забирать всё и сразу. Я прекрасно это понимал, как и то, что момент очень тонкий. Объективно Барак меня по стенке размажет, если захочет. Но сейчас. Именно сейчас я был сильнее него. — Через семь дней приходи. Один. И мы поговорим. Но если ты тронешь меня или Геба, если попробуешь надавить, напасть раньше… я расскажу всё старосте. Про Рину. Про ваши ритуалы. Про то, как вы травите людей топольником. Всё.