Он указал рукой вперёд, туда, где сидели выходцы из клана жены Алекса.

— Рэм? — удивился Алекс, и тут же подавил своё удивление. Нельзя, чтобы кто-то его заметил. Но всё же… его брат заодно с родственниками его жены?

Указанный Рэм наклонил голову и вежливо заговорил:

— Я… конечно, не являюсь кровью от крови клана Ротт, но я тоже его член, и, если решение большинства будет таково, я приму это с честью.

— Тихо, — Алекс поглядел на него суровым взглядом. — У нас тут не демократия, и такие вещи определяются не решением большинства. На данный момент я — глава клана.

— Разумеется, дядя Алекс, — почтительно согласился Рэм.

Дядя… какой он ему дядя. Племянник жены, старший сын её братца. Алекс ещё сразу удивился — почему этого юнца тоже притащили на совет? Хотя теперь-то всё ясно.

Он не мог назвать себя образцовым отцом. Точно не мог. Если бы Ленора, его жена… не погибла, когда Марк был еще совсем маленьким, всё могло бы сложиться иначе. Да и последующие несколько лет после её смерти Алекс, как ему казалось, делал все возможное, чтобы сын рос счастливым ребенком. Однако нельзя сказать, что ему это всегда удавалось. Погружённый с головой в работу, Алекс иногда предпочитал не замечать маленького наследника, лишь спихивая его на бесконечных сиделок и оправдываясь тем, что он занимается делами клана в том числе и для блага Марка в будущем.

Но что уж говорить, когда Марк Пробудился с этим проклятым атрибутом «Уроборос» — для него это было потрясение. Любимый сын и единственный наследник, тот, на кого возлагались все надежды, вокруг кого строилось столько планов — обречён быть… никем.

Теперь ему нужно было не только воспитывать его, но и оберегать от цепких лап тех, кто хотел этим воспользоваться. В частности — от родственников Леноры. Марк и раньше был для них лишь фигурой на политической доске, а уж после Пробуждения… он из ферзя стал разменной пешкой. И каждый из них спал и видел, как бы выгоднее ей пожертвовать.

Не просто же так род жены славился чернокнижниками. Скользкие типы и интриганы, «гнилая кровь» в венах клана, которую Алекс сам же когда-то и впустил, не разглядев — о чём потом много раз жалел.

— Вот именно, — кивнул он. — Рэм — Не кровь от крови клана, и такое родство может быть оспорено. Вы все знаете такие случаи. Лет двадцать-тридцать всё будет хорошо, а потом отцы умирают, сыновья и дочери ссорятся, права и привилегии оспариваются. Никто не желает согласиться, и начинается война!

— Вопрос хорошо составленного договора, — снова учтиво заговорил Говард. — Ты не находишь, что мы в состоянии нанять себе хороших юристов?