Первым делом я сдвинул кнопку фиксатора и откинул в сторону барабан, тогда уже не сдержался, в голос ругнулся матом. Во все шесть камор были впрессованы металлические вкладыши, центральные отверстия в которых серели капсюлями кольцевого воспламенения. Подцепив ногтем закраину одной из гильз, я вытянул патрон и ругнулся снова, на этот раз при виде свинцовой пульки. Двадцать второй калибр, мелкашка!

Алёна обернулась от окна и непонимающе уставилась на меня, потом разглядела патрон и захлопала глазами.

— Но Сергей, это же… Тут пуля!

— Ага, — подтвердил я и принялся доставать и рядком выставлять перед собой остальные патроны.

— Но Володя говорил, он газовый!

На ум пришла лишь хрестоматийная фраза «обещать — не значит, жениться», так что промолчал, вместо этого посмотрел в ствол на просвет и ожидаемо не обнаружил рассекателя. Его высверлили или выбили, а поскольку родные девять миллиметров для стрельбы двадцать вторым калибром не годились, внутрь впаяли подходящую по размерам стальную трубку. Нарезов не было, но этот ублюдок для стрельбы на дальние дистанции и не предназначался.

— И если бы я… — Алёна припомнила, как пыталась выжать спуск, побледнела и приложила кулак к губам, закусила палец. — Если бы я…

Это был бы номер, да. Я представил парня с дыркой во лбу и поёжился, но девушку постарался всё же успокоить.

— Да ты не попала бы. И пуля ерундовая, отделался бы ранением.

— Но Володя… Володя…

Блондинка не договорила, налила себе коньяка и выпила, после не достала даже, а вырвала из пачки «Салема» новую сигарету, раскурила её, жадно затянулась. Руки у неё ходили ходуном.

Я же продолжил изучать револьвер. Клеймо на рамке гласило: «ERMA EGR77»; мне это название ни о чём не говорило, но сделано оружие было на редкость основательно.

— Убери! — взорвалась вдруг Алёна. — Убери эту гадость! Видеть её не могу!

— Без него нам бы лихо пришлось! — напомнил я.

Блондинка ничего не ответила и вновь выпила; без всяких смакований просто взяла и влила в себя коньяк. Я налил нам снова, затем протёр патроны, вставил их обратно в каморы и защёлкнул барабан. Тщательно стёр с оружия отпечатки пальцев и убрал его на пуфик у входной двери, завёрнутым в кухонное полотенце.

— Что ты с ним сделаешь? — поинтересовалась девушка, нервно обхватив себя руками.

— Верну, — односложно ответил я.

А что ещё оставалось? Выкинуть? Так оружие денег стоит, с меня за него спросят. И с собой для обороны не поносишь — статья. Недаром Володенька его подруге на хранение оставил, не стал рисковать и с ментами при стволе общаться.