— Чего здесь такое случилось?

— Говорят, в окошко бензином плеснули и подожгли. Хорошо хоть дверь не подпёрли, продавщица выскочить успела, — просветил меня кто-то из парней. — По ходу дела за крышу не заплатили.

— Или беспредельщики наехали, — предположил Саня. — Мы так раз на «Авроре» в окошко пускач сунули, сказали бутылку водки дать и пару пачек сигарет.

— Дали? — заинтересовался Новик.

— Ага, потом догнали и ещё раз дали, — рассмеялся татарчонок. — Из киоска амбал под два метра вышел, мы как чесанули оттуда! Давно так не бегал.

— Нет, тут не пацаны наехали, — послышался голос, хриплый и простуженный. — Тачка отъехала, сам видел. То ли «четвёрка» жёлтая, то ли «волга» длинная. Без очков сегодня, не разобрал.

— О, Стас! Как сам? — поприветствовал я подошедшего одноклассника.

— Потихоньку, — пожал тот протянутую руку, почесался и вздохнул. — Слушай, Енот, я очки разбил. Не займёшь на новые?

Выглядел Стас Рыжов не лучшим образом: под воспалёнными глазами набухли тёмные мешки, а кожа казалась слегка желтоватой, да и похудел он заметно. Я нисколько не сомневался, что деньги он потратит вовсе не на очки, но всё же полез в карман и вытянул три мятые десятки.

— Держи, — сунул их однокласснику, даже не спросив, когда отдаст.

«Займи» в его случае — это дай и забудь.

— О, благодарствую! — потряс мне руку Стас и оглядел парней, но больше ни у кого взять в долг не попытался, вместо этого спросил: — Карбида не видели? Должок за ним.

Помочь Рыжову никто не смог, он ссутулился и, шаркая кедами по асфальту, поплёлся прочь. Митя Новик глянул ему в след и негромко произнёс:

— Вроде, спид у него.

— Да ладно? — поразился я.

Саня-Татарин закурил, выдохнул дым и кивнул.

— Тоже слышал.

Я покачал головой, попрощался со всеми и ушёл, прежде чем начались расспросы о содержимом пакетов и распоротой башке. Во дворе на сдвинутых лавочках у третьего подъезда заседал местный «сплетсовет», и при моём появлении глазастые бабушки сразу зашушукались пуще прежнего. Дальше за вкопанным под раскидистым деревом столиком расположилась компания мужичков; оттуда то и дело доносился характерный стук — шла игра в «Домино».

Дяди Пети среди игроков не было, он обнаружился дома, непривычно трезвый и чем-то крайне озадаченный. Этим «чем-то» выступала бутылка вина. Именно — вина, а не портвейна или ещё какого креплённого плодового-ягодного пойла, которое дядька по обыкновению начинал принимать с самого утра.

Я разулся, подошёл и фыркнул, разглядев надпись на этикетке: «Нежность».

— Дядь Петь, ты не заболел часом? Ты ж нормальное вино сроду не пил!